Один страж лежал у стены, грудь его представляла собой кровавое месиво содранной плоти и раздробленных костей; другой — лицом вниз у двери. Руки и плеча у него просто не было — они были выдраны с мясом. Ривена вывернуло прямо здесь, на пороге.

«…в тот самый момент, когда лендроверы СБР вырулили в переулок у него за спиной…»

Он схватил меч убитого стража и, не обращая внимания на протестующие крики Мадры, со всех ног бросился в том направлении, куда, как он заметил, ушел миркан. Ориентиром Ривену служили крики и вопли, доносящиеся снаружи, и, покружив по извилистым коридорам, он наконец нашел выход и вылетел на замощенную площадь перед Дворцом.

Здесь кипела неравная битва: четверо стражей и двое мирканов — причем один из мирканов с рукой на перевязи, — против двух Снежных Исполинов. Правда, люди уже спешили на подмогу: кто — с вилами, кто — с дубиной, кто — с зажженным факелом. Откуда-то доносился шум еще одного сражения.

Это просто невероятно, но воины, бившиеся с Исполинами, еще как-то держались. Их противники были настоящие чудовища, мрачные великаны десяти или даже двенадцати футов ростом с могучими мохнатыми ручищами-лапами, скребущими по земле, и звероподобными липами, озаренными льдистым мерцанием холодных глаз. Длинные, спутанные темные волосы их в беспорядке рассыпаны по плечам. Движения их были медлительны и неуклюжи, но недостаток подвижности с лихвой восполнялся неправдоподобной физической силой: когда их громадные кулачища обрушивались на землю в том самом месте, где буквально мгновение назад были люди, под могучими ударами крошились камни мостовой.

Ривен на мгновение пал духом, но безрассудство в нем всегда было сильнее, чем страх или мужество. Он заметил еще краем глаза, как Гвилламон пытается разогнать зевак, — его голубые глаза пылали решимостью, — а потом Ривен уже ничего не видел: размахивая мечом убитого стража, он ринулся в бой.

Ему удалось захватить врасплох одного из Исполинов и со всей силы всадить ему меч под колено. Он почувствовал, как сухожилия и плоть чудовища раздались под клинком. Хлынула кровь — черная в дымном свете факелов. Раздался оглушительный вопль, раненый Исполин упал на одно колено, но тут же вскочил и бросился на Ривена. Тот отпрянул назад — дыхание перехватило, комок застрял в горле — и каким-то чудом уклонился от удара могучего кулака. За спиной чудовища возник раненый миркан, Лиса, и со всего маху обрушил на голову Исполина свой боевой посох. Раздался неприятный мокрый хруст. Тело великана обмякло, и он повалился с раскроенным черепом на мостовую.

Второй Исполин издал протяжный горестный вопль и, яростно размахивая кулаками, ринулся в атаку. Один из стражей попал под удар: он отлетел футов на двадцать в сторону, грохнулся о мостовую и застыл без движения.

За спиной ратников раздался рев: на площади появился третий Исполин с окровавленными ручищами. За ним по пятам неслись люди. Ривен краем глаза заметил внушительную фигуру с громадным боевым топором, — Ратаган, — а потом все внимание его вновь поглотило сражение. Двое уцелевших Исполинов плечом к плечу ринулись на защитников Рорима, постепенно тесня их. Боевые посохи мирканов с трудом сдерживали мощный натиск чудовищ. В это время Ратаган и его отряд зашли великанам с тыла. Топор Ратагана взметнулся, сверкнув отточенным лезвием, и вонзился в спину Исполина. Тот буквально завизжал от ярости, развернулся — при этом топор вырвался из рук Ратагана, оставшись в спине Исполина, — и могучим ударом сбил Ратагана с ног. Не теряя времени, Ривен рванулся вперед и рубанул Исполина мечом. Тот оставил поверженную жертву и повернулся к новому врагу, яростно зарычав. Ривен успел лишь разглядеть могучий кулак, который несся на него, точно локомотив. Потом был удар, выбивший воздух из легких. Звук ломающихся костей, — его, Ривена, костей, — казалось, заполнил собой все пространство вокруг. Он ударился о мостовую и увидел, теряя сознание, как Исполин нависает над ним.

Убит каким-то неандертальцем двенадцати футов ростом. Кому сказать — сочтут за помешанного.

А потом он увидел: Ратаган — невообразимым каким-то образом — запрыгнул на плечи чудовищу. В руке он сжимал кинжал. Кинжал взметнулся и погрузился по самую рукоять в глаз Исполина, погасив ледяное его свечение. Чудовище покачнулось, точно подрубленное под корень дерево, и, увлекая за собой Ратагана, с грохотом повалилось на землю прямо на распростертого в полубеспамятстве Ривена.

Третий Исполин ринулся прочь, спасаясь бегством. Мечи стражей раскроили ему всю спину, но все-таки не смогли его остановить. Он бежал, натыкаясь на стены домов, — бревна, доски и камни так и летели во все стороны, — сметая все на своем пути. Мирканы и уцелевшие стражи устремились за ним в погоню. На площади воцарилась тишина. Камни мостовой влажно поблескивали под дождем.

Обливаясь потом, Ривен кое-как отодвинул труп Исполина и выбрался из-под него. Он так и остался сидеть на земле, ошарашенно глядя по сторонам.

— Ратаган, — прохрипел он. Усилие, которое он приложил, чтобы произнести одно это слово, отозвалось болью во всем теле. Ратаган поднялся на ноги, сделал шаг и покачнулся. У него, кажется, был сломан нос, лицо залито кровью, но он, тем не менее, сумел засмеяться.

— Рад видеть тебя, Майкл Ривен. Даже передать тебе не могу, как я рад, что ты жив и еще пока дышишь. — Он легонько ощупал Ривена. — Сдается мне, у тебя сломано несколько ребер и повреждена ключица. У него, твоего недруга, по всей видимости, был на тебя большой зуб.

Ривен слабо улыбнулся.

— С Исполинами разве поспоришь?

Ратаган вновь рассмеялся, но тут же скривился от боли, прикоснувшись к искалеченному своему носу.

— У меня есть подозрение, что после такого былой моей красоты не вернуть.

Двери Дворца открылись, и на порог вышел Гвилламон. Следом за ним показались Гвион и остальная прислуга. Когда Гвилламон увидел разбросанные по площади тела, глаза его вспыхнули гневом.

— Возьмите носилки. Заберите всех во Дворец, — коротко распорядился он. — Скажите там женщинам, пусть вскипятят воду и приготовят бинты.

Слуги немедленно бросились исполнять его распоряжения, стараясь по возможности не глядеть на картину кровавой бойни. Гвилламон подошел к Ратагану с Ривеном.

— Не сильно вы ранены?

— Я-то нет, а вот Сказитель не скоро еще попляшет. — Тут Ратаган склонился к Ривену. — Мы теперь с тобой братья. Я спас жизнь тебе, а ты — мне.

Два миркана и три стража вышли, пошатываясь от ран и усталости, на площадь. Оружие в их руках было темным от крови. Гвилламон расправил плечи.

— Айса, все ли твари убиты?

— Последнего мы настигли сразу за крепостным валом, — проговорил Айса, утирая пот, смешавшийся с кровью. — Там он и расстался с жизнью. Мы потеряли троих стражей и шестерых ополченцев. Стена проломлена в трех местах, есть немалые разрушения и в самом Дворце. Что касается Круга, я пока ничего определенного сказать не могу; придется подождать до утра.

Наконец, появились носилки. Тело убитого стража унесли во Дворец. Кто-то из слуг осторожно приподнял Ривена и уложил на носилки. Те, кто не были заняты переноской раненых, уже волокли трупы Снежных Исполинов с площади прочь или смывали с мостовой кровь.

Пока Ривена несли в дом, он успел еще услышать, как Гвилламон сказал:

— Айса, бери-ка коня и езжай за дозорными. Скажи, пусть немедленно возвращаются. Скажи им о том, что здесь произошло.

Айса задержался еще перед Дворцом, но лишь для того, чтобы ему перебинтовали голову, а потом сразу же ускакал. Ривен закрыл глаза. То была долгая ночь.

К утру дозорные вернулись в Рорим. Ривену выделили новую комнату — с окнами на восток; первые лучи солнца уже струились сквозь оконные стекла. Ключицу ему вправили и туго перевязали; боль в сломанных ребрах не давала ему вздохнуть. Все это очень напоминало Ривену его первые дни в Бичфилде, разве что вид из окна был другой: вместо реки — холмы в голубоватой дымке.

Байклин, Ратаган и Гвилламон были с ним. Лицо Ратагана представляло собой сплошной синяк. В ходе его ночных ратных подвигов рана на ноге, уже начавшая заживать, снова открылась. Так что ногу ему пришлось перебинтовать, и теперь он сидел, поставив ее на скамеечку.

Байклин стоял у окна, глядя вдаль.

— Они, должно быть, притаились где-то за Кругом и дождались, пока мы не проедем, а потом просто перебрались через внешнюю стену, чтобы стражники на воротах не подняли тревогу. — Он покачал головой. — Неужели у Снежных Исполинов появились мозги?

Гвилламон в это время осматривал бинты, что восьмеркой опоясывали плечо Ривена.

— Они знали, что делали, — буркнул он.

Байклин резко повернулся и уставился на него.

— Они знали, где спит Рыцарь с Острова, и один из них разворотил полдворца, пытаясь до него добраться.

— Снова загадки, — сказал Ратаган. Из-за сломанного носа голос его звучал глухо.

— Ты думаешь, кто-то… или что-то… руководит действиями этих тварей? — спросил Ривен. Он с трудом произносил слова, преодолевая боль.

Гвилламон задумался.

— Есть у меня одна теория, Майкл Ривен, — проговорил он, встав спиной к камину. — И вот в чем она заключается: Мингниш — это ты. Это многое объясняет… и перепады погоды, и нападения диких тварей. Но в то же время я думаю, что на самом деле ты не отсюда, ты не принадлежишь Мингнишу. И, мне кажется, это неправильно… то, что ты пребываешь внутри мира своей фантазии. — Тут он слегка улыбнулся. — Ибо здесь все происходит по магии, а не по разуму. Я убежден, что нападение Исполинов… и гогвульфа… это не просто случайность. Тобой все еще движет чувство вины, а отчаяние — разрушительная сила. И ты сам притягиваешь к себе эту силу, которую сам же и высвободил. И теперь, когда ты попал в этот мир, быть может, все здешние силы разрушения сосредоточатся на тебе и тем самым дадут передышку всему остальному Мингнишу. Может быть. Я не знаю. Я всего лишь выдвигаю гипотезу. Может быть, если Мингниш убьет тебя, сам он будет жить. Или, быть может, умрет вместе с тобой, заваленный снегом и осажденный волками. Или же, может быть, с твоей смертью жизнь этой страны мгновенно прервется, мы просто перестанем существовать. — Он пожал плечами. — Хотя вряд ли. Мир этот существовал задолго до твоего рождения. Нет, по моему убеждению, ключ ко всему заключен в твоем сердце. — Гвилламон протянул руки к огню и умолк. Он стоял, легонько покачиваясь на каблуках; взор его ясных голубых глаз был задумчив.

Ривен не нашелся, как ответить на рассуждения Гвилламона. Он лежал и сосредоточенно изучал деревянные балки на потолке. Байклин, похоже, был подавлен; видно было, что он очень устал. Все понимали, что он считает себя виноватым в тех смертях, что случились прошлой ночью.

— Продолжай, Гвилламон, — произнес он усталым голосом. — Тебе есть еще что сказать, — по глазам твоим вижу.

— Мне не хотелось бы утомлять вас. У каждого из нас сейчас полно своих забот. Но я все-таки один из воевод Раларта. — Он, не отрываясь, смотрел на Байклина, пока тот не сел в кресло, хрипло хохотнув:

— Ну что ж, старый козлище, облагодетельствуй нас своей мудростью.

Гвилламон поджал губы.

— Есть еще одна вещь, о которой я как-то сразу и не подумал: жена Ривена, которая умерла и которую он — и ты тоже, Байклин, — видели снова живой.

Вы читаете Путь к Вавилону
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×