12
Я торчал в камере (от меня на добрую милю несло дезинфекцией) и пытался усмирить дикую головную боль от скверного алкоголя и от побоев, когда на стене появилась вдруг горизонтальная линия – примерно на высоте шести футов от бетонного пола. Она стала стремительно удлиняться в обе стороны, пока не достигла футов трех в длину; тогда от обоих концов пошли перпендикулярные линии вниз, до самого пола, и наконец прямоугольный кусок стены со скрежетом отошел в сторону. Из образовавшегося проема возникла Минди.
– Привет, Эд!
Я заглянул в пролом, увидал небольшой лесок, наш чикагский "РВ", спрятанный между деревьями, и зашипел:
– Шшш! Не так громко!
Остальные сорок обитателей камеры спали сном младенца – лично я уверен, что даже прямая бомбежка с воздуха не разбудила бы этих ребят, но осторожность прежде всего.
– Что ты затеял? Вытащить тебя отсюда?
– Слушай… – Я с трудом поднялся на ноги. – Мы нашли Алхимика.
– Здорово! А где Рауль? – В ее голосе прозвучала непривычная нежность.
– Направляется в логово врага на съедение, но украдкой бросает на землю хлебные крошки, чтобы указать нам дорогу.
– Так идем скорей!
Мы вышли через магический проем, и стена вновь сомкнулась. Забравшись в фургон, я поцеловал жену, скомандовал: "Цинциннати!" – и мы отчалили. На видеомониторе в передней части машины изображение Садл-Брука сменилось картой соседнего города.
– Клянусь честью, куда мы все-таки держим путь – в городской концертный зал или в занюханный полицейский участок? – проворчал похожий на медведя рыжий детина за рулем в развевающейся черной рясе и дорожных сапогах.
На шее этого ирландского голиафа болталось золотое распятие, а из висевшей на бедре Библии в кожаном переплете торчали четки.
– Донахью! – завопил я и тотчас схватился обеими руками за голову, чтобы не дать ей расколоться на куски.
Джордж с Кеном довели меня до диванчика; Тина опустилась на колени, расстегнула аптечку, извлекла на свет Божий целый набор таинственных для меня штук и штучек и принялась священнодействовать: высыпала какой-то синий порошок из пакетика в небольшую склянку с желтой жидкостью. Жидкость позеленела (тоже мне фокус!) и тут же принялась менять цвета: фиолетовый – коричневый – красный – белый – прозрачный. Тина протянула мне склянку.
– Выпей это, Эд!
Хорошо бы "это" оказалось быстродействующим ядом – головная боль меня довела. Я залпом осушил посудину – и стал другим человеком: как рукой сняло усталость, головную боль, ломоту во всем теле. Я снова бодр и готов к бою!
– Что это? – спросил я, облизывая ободок, прежде чем вернуть склянку Тине.
– Старинный семейный рецепт. – Она вытерла склянку одноразовой бактерицидной салфеткой.
– Нет, из чего приготовлено?
– Из духа родовитой семьи.
Я усмехнулся – вот чертовка! Теперь мне предстоит заново экипироваться.
Пришлось основательно порыться в сундуке со всяким барахлом, чтобы найти подходящую одежду. А в моем личном сундучке хранились дубликаты разных нужных нам принадлежностей, включая служебное удостоверение. В ящике с оружием я выбрал специальные часы и бронежилет Бюро, парочку "магнумов": в левую кобуру поместил ультралегкий сорок второй, а боевую модель, шестьдесят шестую, – в правую. Захватил горсть специальных авторучек, набил карманы скорозарядными обоймами и добавил на счастье начиненную взрывчаткой гранату.
