Много и горячо заговорили о «сумасшедшем Антеро», освободившем своих рабов. Но вскоре кое-кто стал одобрять меня, особенно молодые купцы и ремесленники, которых убедили доводы о прибыльности свободного труда. Некоторые из них тоже освободили своих рабов, и постепенно забота о прибыли возобладала над доводами морали и косными традициями.
— Повсюду говорят о том, что уж если такие варвары, как ликантиане, позволяют рабам выкупаться на свободу, — со смехом сообщал мне Янош, — то уж Орисса в состоянии поступать еще лучше.
— Лишь бы это не помешало нашему делу, — сказал я.
— Наоборот, дела пошли еще лучше, — сказал Янош. — Ведь среди тех, кто поддерживал меня, как раз большинство и составляют те люди, кто охотно освобождает рабов. Так что у нас по-прежнему полное единодушие.
Но не все и не везде проходило гладко. Тут и там ссоры по поводу освобождения перерастали в потасовки. Многие господа вынуждены были спасаться бегством от бывших рабов, пристававших к ним на улицах с бранью.
И вот в Большом амфитеатре созвали общественный митинг. Было объявлено, что вторая экспедиция к Далеким Королевствам одобрена и осталось только публично обсудить, кто возглавит ее. И вновь всплыло имя Кассини. Мы с Яношем поехали на митинг. Он оделся как воин, по-прежнему предпочитая простые легкие доспехи и обычную саблю на боку. Но когда он сел на коня, то даже в этом наряде, с отливающей блеском черной бородой и белозубой улыбкой, напоминал короля. При подъезде к амфитеатру мы попали в группу рассерженных молодых людей, среди которых был и Маларэн. Увидев нас, они радостно завопили.
— Спасибо за приветствие, — сказал Янош. — Но что происходит?
— Я расскажу, — взволнованно заговорил Маларэн. — Они планируют тайком протащить своего руководителя экспедиции.
— Кто это они? — вмешался я, потому что глаза Яноша стали наливаться кровью.
Рослый мужчина с крепкими мозолистыми руками ответил:
— Да эти бездельники из магистрата, вот кто! — Я разглядел клеймо у него на руке — это был недавний раб. — Да и воскресители туда же.
— Ну, не все из них, — сказал Маларэн. — Но там достаточно стариков и трусов, чтобы вручить бразды правления экспедицией Кассини.
Я посмотрел на Яноша. Глаза у того застыли, и он рукой нащупывал рукоять сабли, готовясь с ходу атаковать амфитеатр. Кто-то заорал:
— Мы с тобой, Серый Плащ!
Кто-то подхватил:
— Мы не позволим обмануть тебя!
Раздались другие крики, и я увидел, что тут многие за нас. Среди них были и господа вроде Маларэна, и простые люди, кузнецы и моряки, и что приятно — бывшие рабы. Я почувствовал, что запахло большой дракой.
Внезапно Янош успокоился. Он поднял руку, и наступила тишина.
— Не надо уподобляться толпе безумцев, — сказал он. — Если вы со мной, то давайте успокоимся. Я хочу, чтобы вы прошли туда и сели одной группой, и я надеюсь, что буду говорить от вашего имени как от своего.
Возбуждение снизилось — умение Яноша командовать дало свои результаты. Мы приготовились пройти внутрь. Кто-то потянул меня за одежду. Я оглянулся и увидел юную служанку из нашего дома. Глаза ее были широко раскрыты и испуганны.
— Что такое? — спросил я, спешившись.
— Госпожа Антеро, — заплакала она. — Пойдемте быстрей. Она рожает.
Эти слова прошибли меня насквозь. Меня разрывало между происходящим здесь и страхом за Диосе. Янош подъехал ко мне.
— Поезжай, — сказал он, узнав, в чем дело.
— Но… митинг…
Он бесцеремонно подтолкнул меня:
