— Что именно?
— Неважно. — Она сменила тему. — У мистера Барнса была маленькая каюта, верно?
— Как у всех.
— И вы находились в ее противоположных концах. Правильно?
— Да.
От рождения Барнс был маленьким человеком, но генетическое Возрождение наделило его временными слоями жира, который со временем превратится в новые ткани, кости и даже в два дополнительных пальца на каждой из длинных, красивых рук. Воздух в тесной каютке пах резко и странно. Но запах не был неприятным. Барнс завис в невесомости возле койки, а рядом находилось изображение того, кем он хотел стать — мощное, покрытое мехом существо с огромными золотистыми глазами и зубастой ухмылкой хищника. На стенах каюты были закреплены его личные вещи, а на условном потолке каюты Барнс написал краской девиз движения Возрождения: БЫТЬ НАСТОЯЩИМ ЧЕЛОВЕКОМ — ЗНАЧИТ БЫТЬ ИНЫМ.
— Хотите узнать, что я ему сказал? — спросил Джо. — Я не написал об этом в отчете. Но когда он заявил, что я переспал со всеми этими женщинами… знаете, что я ему сказал? Такое, чтобы заставить меня избить?..
Психиатр ответила едва заметным кивком.
— Я сказал: я лишь заигрываю с этими тупыми сучками. Они для меня игрушки. Но ты совсем не такой, как они. Или как я. Ты станешь впечатляющим существом. Образом будущего, счастливец ты этакий. И прежде, чем я умру, пожалуйста, дай мне тебя трахнуть. Просто чтобы ощутить, каков на вкус другой разумный вид.
— Понятно, — вздохнула она.
— И когда я направился к нему…
— Вы же гетеросексуал, — напомнила она.
— Я спасал жизни, — возразил Джо.
— Вы спасали свою жизнь.
— И множество других тоже, — отметил он. И потом с улыбкой добавил: — Вы не оценили того, что я готов был сделать, доктор. Если бы это значило спасение всех нас, я был готов на все.
Однажды она подумала, что поняла Джо Кэрроуэя. Но она, во всех возможных смыслах, недооценила сидящего перед ней человека, включая его врожденную способность вылавливать самую суть других людей.
— Команда ждала снаружи, в коридоре, — заметил он. — Вместе с капитаном и инженером. Они толпились рядом, стараясь расслышать происходящее. И все эти добрые достойные люди, затаив дыхание, гадали, удастся ли мне этот трюк.
Она снова кивнула.
— Они услышали шум драки, но им понадобилось около двух минут, чтобы выломать дверь. Когда они оказались внутри, то увидели, что Барнс сидит на мне, а в руке у него тот кусок железа. — Джо сделал паузу, прежде чем спросить: — А знаете, как выглядит кровь в невесомости? Она образует густой туман из ярко-красных капелек, который разлетается повсюду, прилипая к любой поверхности.
— Барнс вас избил?
Джо ответил не сразу, впечатленный достаточно, чтобы продемонстрировать ей одобрительную улыбку:
— А что написано в моем отчете?
— Но мне кажется… — Ее голос дрогнул. — Возможно, вы были честны со мной, Джо. Когда вы поклялись, что пошли бы на что угодно, лишь бы спастись, мне следовало вам поверить. И теперь я вынуждена гадать… а что если вы схватили тот кусок астероида и ударили себя? Мистера Барнса это наверняка бы удивило. И примерно минуту он был бы настолько ошеломлен, что мог лишь смотреть, как вы бьете себя по лицу. А потом он услышал, как выламывают дверь и, естественно, бросился к вам и выхватил оружие из вашей руки.
— А с какой стати мне теперь что-либо из этого признавать? — поинтересовался Джо. Затем пожал плечами и добавил: — Но на самом деле, когда доберешься до сути, то логика произошедшего неважна. Главное, что я дал капитану очень хороший повод посадить того человека под замок. Именно так она и очистила свою совесть, прежде чем мы смогли покинуть корабль.
— Капитан не рассматривает это как оправдание, — заметила психиатр.
— Нет?
— Барнс повел себя агрессивно, поэтому ее совесть чиста.
— А кто приказал уничтожить все системы связи, прежде чем мы покинули корабль? — спросил Джо. — Кто не оставил бедняге Барнсу даже шанса поговорить с родными?
— На тот момент ваш коллега уже был заключенным, и в соответствии с законами нашей корпорации, капитан была обязана лишить преступника даже возможности подать какой-либо судебный иск. — Женщина пристально смотрела на Джо. — Кто-то должен был остаться на корабле, а, по мнению капитана, вы были виновны меньше, чем мистер Барнс.
