спросил:
— Когда ты узнаешь маршрут?
— Завтра вечером.
— Но ты уже сказал, что уровень защиты будет очень высоким.
— А ты хочешь, чтобы все делалось легко? Да?
Послышался неторопливый смех:
— Я хочу знать твои намерения, Джо. Что ты станешь делать, организовав это силовое столкновение? Притворишься, будто заболел в последний момент? Встанешь на тротуаре и будешь радостно махать своему благодетелю, проезжающему мимо навстречу судьбе?
— А кто сказал, что я с ним не поеду?
На сей раз смех прозвучал громче, увереннее и с искренним весельем:
— Допустим, ты узнаешь маршрут и сообщишь его мне. Представим, что, несмотря на все организационные кошмары, у меня хватит времени собрать достаточно сил для засады. Так я правильно понял, что ты поедешь навстречу худшим неприятностям?
— Я уже выжил в нескольких засадах.
— Тогда ты был молод. И еще не растратил запас удачи.
Джо промолчал.
— Но разумный довод в твоих словах есть, — продолжил голос. — Если ты не поедешь с монстром, появятся вопросы. Зародятся сомнения. Возможно, тебе придется вытерпеть очень жесткую проверку.
— Конечно, и это один хороший повод остаться с ним.
— А второй?
— Ты потерпишь неудачу. Не сможешь добраться до Ли. Так разве ты не хочешь иметь в запасе второй вариант, на всякий случай?
— Какой вариант?
— Меня.
Это вызвало настоящий взрыв смеха:
— Ты прав, друг мой! Ты прав.
Лимузин мог бы быть поменьше и не столь претенциозным, но человек, пристегнутый ремнями к самому безопасному сидению, не согласился бы на нечто меньшее, чем крепость на колесах. И, в соответствии с той же королевской логикой, броня лимузина и его плазменное оружие тоже были весьма впечатляющи. Водитель-искин был способен творить чудеса, если бы пришлось маневрировать на скорости под обстрелом. Но самой верной тактикой при такой машине, в большинстве случаев, было бы выдерживать осаду. Сотня солдат-людей и в десять раз больше механических солдат перемещались по той же улице, прочесывая ее на наличие малейших угроз. В любой битве они представляли бы собой внушительную силу — разумеется, если некоторые из них не окажутся предателями, идейными или подкупленными. Именно с этой точки зрения Джо и рассматривал вопрос атаки на их кортеж. Зря потраченное усилие — это потерянное время. Главное — то, что произойдет в следующие десять или одиннадцать минут, как он себя поведет, и как сможет контролировать события в пределах досягаемости.
Ли и два советника по его избирательной кампании совещались в центре лимузина. Опросы избирателей оставались болезненной темой. Имелись кое-какие критические точки, и пропагандистское крыло империи Ли испытывало тревогу. Идеи новых кампаний предлагались и тут же хоронились. Через какое-то время разговор сменился мрачным молчанием и взглядами, уставленными в пол, покрытый ковром из шкурок белых горностаев.
Именно тогда Джо отстегнулся и подошел к совещавшимся.
Ли посмотрел на него. Но вопрос задал не он, а его помощник — коротышка-швед по имени Хусейн:
— Что вам нужно, мистер Кэрроуэй?
— Просто хочу высказать свое мнение.
— Мнение? О чем?
Джо изобразил пальцами пистолет и нацелил его на Хусейна, а потом дернул им так неожиданно, что тот вздрогнул.
— В чем дело, Джо? — спросил Ли.
— Люди — идиоты, — сообщил Джо.
Эти слова озадачили кандидата:
— В каком смысле?
— Мы не можем заглянуть в будущее.
— Не можем?
— Никто из нас не может, — подтвердил Джо. Он улыбнулся и подмигнул. — В некоторых случаях, даже на десять секунд вперед.
