— Тем не менее, мы справляемся на удивление хорошо, несмотря на всю нашу ограниченность. — Кандидат откинулся на спинку, стараясь придумать способ, как отделаться от навязчивой знаменитости.
— Мы не можем увидеть завтрашний день, но мы проницательны, — сказал Джо.
— В смысле, люди?
— Особенно когда десять миллиардов людей упорно размышляют об одной и той же проблеме. И именно поэтому вы не победите в этой гонке. Никто не видит будущего, но в вашем случае очень легко предположить, чем обернется президентство Ли.
Хусейн ощетинился, но Ли дал знак ему и остальным не вмешиваться и позволить Джо высказаться.
— Вы предполагаете, что я ненавижу людей всех других видов, — продолжил Джо. — Фактически, вы полагались на это с самого начала. Но правда в том, что я не испытываю особой привязанности к сапиенсам. По большому счету, я просто аморальное существо. В то время как вы, сэр, — изувер и кровожадная сволочь. И если вы когда-либо придете к власти, в Солнечной системе с очень большой вероятностью разразится полномасштабная гражданская война.
Ли на секунду задумался и возразил:
— За всю жизнь я никого не убил. Ни единого Возрожденного или, между нами говоря, сапиенса.
— В то время как я убивал тысячами, — признал Джо. — И стоял в стороне, пока умирали миллионы.
— Возможно, вы и есть моя проблема. Пожалуй, нам следует вычеркнуть вас из списков.
— Это вариант, — согласился Джо.
— Так вы это хотели мне сказать? Что вы хотите выйти из игры?
Джо еле заметно улыбнулся.
— Моя жизнь, — сказал он.
— Не понял? — переспросил Ли.
— Когда я был молод, я решил жить так, словно я очень важная личность. Как если бы я одарен замечательными талантами. Я верил, что владею ключами от двери, за которой открывается достойное будущее, и от меня требуется лишь тщательно рассчитать все то, что всегда приводило других в замешательство.
— Извини, Джо, но я не очень понимаю…
— Я всегда понимал, что я самая важная личность здесь, на Земле, или на любой другой планете в пределах досягаемости человечества. И я всегда был готов сделать или сказать что угодно, лишь бы это помогло мне взобраться на вершину.
— Но как можешь ты быть таким особенным? Поскольку это мое место…
Ли рассмеялся, его помощники охотно присоединились.
Джо снова изобразил пистолет и направил указательный палец в лицо кандидата.
— Ты очень пуглив, — заметил Ли и попытался отмахнуться от Джо, глядя куда-то вдаль: — Наверное, тут потребуется медицинская помощь. Возможно, небольшой отпуск для нашего дорогого друга.
Хусейн кивнул.
Вдалеке послышался негромкий хлопок.
Джо вернулся на свое место.
Рядом с ним сидел его охранник.
— Что это было? — спросил он с тревогой и любопытством.
— Ничего, — ответил Джо. — Не обращай внимания.
За вторым негромким хлопком последовало нечто более громкое и близкое.
Охранник на всякий случай потянулся к оружию. Но обнаружил, что его кобура пуста.
Его пистолет каким-то образом перебрался в руку Джо.
— Держись ближе ко мне, — велел Джо.
— Это моя работа, — пробормотал тот.
Потом сверкнула микробомба и раздались пронзительные вопли людей, умоляющих о милосердии и спасении их славных и важных жизней.
Три президентских срока завершились разнообразными скандалами — мелкие и крупные преступления, и в довесок к ним целый набор историй, очень удачно прикрытых подписками о неразглашении, — и за этими неприятностями последовало внезапное объявление о том, что Джозеф Кэрроуэй тихо и мирно уйдет в отставку. Потом начались упорные разговоры о серьезных расследованиях и снятии секретности с древних архивов. Старые обвинения отказывались умирать. Мог ли былой лидер человечества быть виновен хотя бы в десятой части тех преступлений, которые он, по слухам, совершил? Мудрецы в юридических кругах обсуждали перспективы обвинения Старика и признания его виновным в наиболее вопиющих оскорблениях общественной морали.
