Думаю, Левеза любила всех. Всех в этом безжалостном, всепожирающем мире. Поэтому случилось то, что случилось.
В пампасах, окружающих лагерь, появились пролысины — в тех местах, где паслись старые и слабые, выедающие траву до последнего стебелька. Сами того не сознавая, мы стали готовиться. Белки собирали металлические орехи. Жучки, живущие у них в животах, делали орехи из ржавчины, рассыпанной в земле. Старые дядюшки плавили их и делали ножи, дула винтовок и пули. Левеза попросила их отлить несколько стержней, нагрела и отогнула. Грэма взглянула на ее изделия и спросила:
— Что это будет за винтовка? Та, которая стреляет назад?
— Это для Кауэя, — пояснила Левеза и отрезала свою гриву, чтобы сплести ткань. Я последовала ее примеру. Как ни удивительно, к нам присоединилась Грэма.
Левеза сплела седло, чтобы везти на себе малыша.
Еще недавно Грэма разыгрывала важную шишку, надменную и спесивую. Но теперь стала доброй и понимающей:
— О, Левеза, какая чудесная мысль! Ты молодец! Прости за неудачную шутку с ружьем! — воскликнула она, опуская в седло неподвижное растение в облике мальчика.
Ее нескрываемое уважение к Левезе изменило отношение окружающих к матери с несчастным младенцем. Больше никто не допрашивал меня, почему я остаюсь с Левезой. Когда наш вожак Форчи стал регулярно беседовать с Левезой о способах обороны во время кочевья, волна сплетен прокатилась по табуну.
А вдруг Левеза станет Главной кобылицей? Неужели Тупица действительно сын Форчи?
— Она всегда была такой умной, такой храброй, — твердила Венту.
— Почти как мужчина, — вторила Линдалфа с натянутой улыбкой.
Как-то утром Вожак громко заржал и принялся месить воздух передними ногами.
Бросил клич.
И мы услышали зов странствий.
Кочевка!
Мы разобрали наши павильоны и щиты, заслонявшие от ветров, погрузили в повозки переносные загородки из листьев и травы, захватили все инструменты, трубы, мячи, одеяла и самое ценное — почерневшие и погнутые плавильни. Тут же выстроились жившие в лагере белки и прострекотали слова прощания, словно им было не все равно. Все берегли и лелеяли белок, но использовали точно так же, как они использовали нас; даже Коты никогда их не едят.
Путешествие начиналось чудесно. По обеим сторонам дороги кивали колосья овса. За едой мы разбрасывали зерна, чтобы вырос новый урожай. Семена овса, лепешки навоза, начиненные хлопьями пластика, которые образуются в наших животах… только нет белок, чтобы их собирать.
Дожди не лили, но озера и реки полнились водой. Солнышко грело, но не слишком жарко, так что оводы нам не докучали. В плохие годы шкура постоянно дергается, ведь спасу нет от вони кошачьей мочи, лужи которой сохнут на земле. В этом году дожди промыли почву, и воздух был спокоен и сладок.
Пока что мы не увидели ни одного Кота. А вот Псов встречали. Но все они были жирными и добродушными. Набили животы перепелками и куропатками, которых Коты не едят.
— Прекрасная погода! — окликали нас Псы, широко осклабясь. Мы ржали в ответ: отчасти от облегчения. Мы всегда можем отделаться от Псов, кроме тех случаев, когда они сбиваются в стаи.
Левеза постоянно шагала на задних ногах, держа наготове винтовку. Кауэй был привязан ремнями к ее спине.
— Левеза, — уговаривала я, — ты сломаешь позвоночник. Встань на четыре ноги!
— Тот Кот, что посмеет приблизиться к нашим малышам, горько об этом пожалеет, — проворчала Левеза.
— Какие Коты? Мы никого не встретили!
— Они зависят от наших миграций. Одну мы пропустили. Они очень, очень голодны.
Первое нападение случилось на следующий день. Мне показалось, что начался дождь. В траве что-то зашипело, я повернулась и увидела старую Алез. Увидела ее глаза, окаймленные белым. Исполненные ужаса. Я даже не заметила четырех Котов, вцепившихся ей в ноги.
Форчи издал тонкий панический вопль, и все мы бросились врассыпную. Я пустилась галопом. В голове — ни единой мысли. Я не владела собой и хотела лишь слышать шуршание травы под ногами.
Но тут раздался выстрел. Я обернулась и увидела Левезу. Она осталась одна, стояла прямо и гордо, целясь из винтовки. Один из Котов откатился от Алез с такой скоростью, словно резвился на весеннем пастбище. Остальные Коты таращились на него. Левеза снова выстрелила, и они мгновенно пропали из вида. Левеза бросилась на землю за секунду до того, как из высокой травы послышался треск выстрелов.
У Котов тоже имелось оружие.
