— Должно быть, подлые воры чуют поживу. Коты покинули свой лагерь, взяв с собой детей. Они идут за нами.
Левеза вздохнула, устремив взгляд к горизонту.
— Какая досада! Скорее всего, впереди нас ждет что-то вроде ловушки, поэтому мы решили изменить маршрут.
Мы повернули строго на восток. Дорога начала подниматься в гору, к холмам, где через перевал пролегал древний путь. Сквозь ковер густых трав проглядывали валуны. Откос становился все круче, и каждую повозку тянули двое сильных мужчин.
Тропа проходила по долинам между высокими неровными земляными горбами, извиваясь при каждой встрече с маленькими ручьями, глубоко врезанными в траву. Мы слышали, как вода лижет камни тысячью языков. При каждом переселении важнее всего иметь возможность вволю напиться. Вода в ручьях была восхитительной: холодной, со вкусом камней. Не грязи.
Мое имя означает «вода», но, думаю, на вкус я подобна грязи.
Мы оказались в новом мире, где можно было бесконечно любоваться земляными волнами, поднимавшимися, опускавшимися и казавшимися синими на горизонте.
На вершине дальнего гребня возвышалась гигантская скала с округлой, похожей на череп вершиной.
— К вечеру нам нужно добраться до этой скалы, — объявил Форчи.
День был в самом разгаре, и все застонали.
— Или придется встретиться с Котами здесь, на открытой местности, — добавил он.
— Пойдем. Ты только зря время тратишь на уговоры, — вмешалась Левеза и пустилась в путь.
Пейзаж был странным, особенно земля, непроглядно-черная, изумительно пахнувшая травой и листьями и грохотавшая под копытами, как большой барабан.
На ходу мы хватали губами траву, вырывая ее с корнями вместе с землей.
Местами почву смыло. Остались высокие островки булыжников, на которых скрипели и переваливались повозки, падая вниз с устрашающим грохотом. Левеза по-прежнему топала на задних ногах с винтовкой наготове. И смело преодолевала скалы, хотя копыта постукивали и оскальзывались на камне. Назвать ее ловкой никто бы не осмелился. Но зато она была неутомимой.
— Они по-прежнему здесь, — иногда шептала она.
Все мы хотели отдохнуть, но Форчи не позволял.
Солнце садилось, по земле протянулись длинные тени. Сумерки вселяли страх: отсутствие света означает, что нужно найти безопасное убежище.
Мы фыркали и волновались.
Вниз по одному холму, и вверх — по другому. Наконец на закате, считавшемся самым опасным для нас временем, мы оказались у скалы-черепа. Камень нам не понравился.
— Мы заночуем на вершине, — сказал Форчи, очевидно, не предвидя надвигавшегося скандала. Мы никогда не слышали ни о чем подобном.
— Подниматься туда? Мы расколем копыта. Или оторвем себе пальцы! — воскликнула Венту.
— И оставим наши фургоны здесь? — завопил кто-то из мужчин.
— Там будет ветрено и холодно!
Форчи вскинул голову:
— Мы станем согревать друг друга.
— Не будьте трусливыми белками! — воскликнула Левеза. Подошла к повозке, захватила мешок с инструментами и стала взбираться наверх.
— Возьмите оружие! — предупредил Форчи. — Все винтовки.
— Как насчет плавилен?
— Их придется оставить, — вздохнул Форчи.
Каким-то чудом оказалось, что в самом куполе есть выбитая ветрами яма, полная дождевой воды. Мы смогли напиться. Нам удалось прилечь, но Вожак никого не пускал вниз, попастись на травке. Стало совсем темно, и мы еще немного поспали, часа два или чуть больше. Но нельзя же спать всю ночь!
Меня разбудил смрад кошачьей мочи, казалось, раздиравший ноздри.
Я услышала раздраженный шепот Левезы:
— Вот он!
Последовал выстрел, сопровождаемый кошачьим воплем. Но тут открыли огонь остальные африрадоры. Дети в ужасе ржали.
Напрягая глаза, я всмотрелась в полутьму и увидела настоящую волну Котов, отхлынувшую от скалы. Даже царапанье когтей по камням походило на шум воды!
— Неплохо повеселились, — заметила Левеза.
Я услышала, как Грэма подавилась смешком. Ощущение силы и безопасности исходило от шкуры Левезы, словно стойкий аромат.
