Любовь не может быть такой горячей. Любовь не должна так дорого стоить.
Ты обретешь опыт, Левеза, подумала я. В точности как остальные. Ты, в конце концов, научишься.
Я смотрела на нее с неким подобием торжества, уверенная в своей правоте, когда Левеза встала и снова перевернула все с ног на голову.
Она смахнула слезы с глаз и отошла от меня. Протиснулась мимо Форчи, как мимо неодушевленного предмета. Мы покорно потрусили за ней. Левеза подошла к фургону, перезарядила винтовку и направилась по склону холма в сторону скалы.
— Она не туда идет!
— Смотрите! Что она делает?
Форчи окликнул Левезу и, не дождавшись ответа, повернулся ко мне:
— Следуй за ней!
Я заржала, призывая подругу подождать, и стала спускаться вниз.
Ее решительный топот перешел в рысь, а потом в странный летящий, хаотический галоп. Стук копыт громом отдавался от камней. Она мчалась вперед, рискуя сломать ногу. Я снова издала тихий крик, задержавший Левезу не больше чем на мгновение. У подножия скалы она застыла, подняв клубы пыли. И прицелилась в голову раненого Кота. Легкий ветерок донес до меня ее слова:
— Почему бы нам не обойтись без хищников?
— Предки уничтожили мир, — простонал Кот, не открывая глаз.
Я наконец добралась до них.
— Левеза, уходи, — взмолилась я.
Кот с трудом сглотнул слюну:
— Они убили хищников.
Казалось, все его слова начинаются рычанием.
Левеза словно застыла. Я встала рядом с ней и продолжала умолять уйти, оставить в покое Кота. Но она вдруг сунула мне винтовку:
— Пристрели его, если шевельнется.
Я ненавидела винтовки. Мне всегда казалось, что они взорвутся у меня в руках или сшибут на землю при отдаче. Я знала: оружие в руках делает тебя мишенью. К чему мне ее винтовка? Я всего лишь хотела оказаться рядом с остальными. В безопасности!
Я в страхе заржала.
Левеза стала взбираться обратно на холм.
— Я вернусь, — предупредила она, не оглядываясь. Я осталась наедине с Котом.
— Просто убей меня, — неожиданно попросил Кот.
Воздух почернел от его крови. Во мне все затряслось и онемело. Над головой реяли стервятники, и я была уверена, что с минуты на минуту появятся другие Коты.
Поднимись на скалу, велела я себе, но не смогла двинуться с места. Я взглянула на тропу.
Наконец Левеза вернулась с другой винтовкой и мотком веревки.
— Больше никогда не делай со мной такого! — всхлипывала я.
Левеза имела свирепый вид: грива встопорщена, зубы ощерены.
— Если хочешь жить, терпи, — велела она. Мне показалось, что ее слова обращены ко мне.
— Что ты еще придумала?
В этот момент я возненавидела ее. Возненавидела ее стремление вечно удивлять.
Она связала сначала передние, потом задние лапы Кота, после чего прикрутила все четыре конечности к туловищу животного. Когда она вцепилась Коту в пасть, я взвизгнула. Но она принялась обматывать его морду веревкой. Кровь сочилась сквозь петли и проступала на них причудливыми узорами. Кот снова застонал и закатил глаза.
И тут, о-о… тут Левеза села на землю и втащила Кота себе на спину! Обернулась и устроила его так, чтобы он лежал на боку. И вдруг обратилась ко мне:
— Полагаю, нет смысла просить тебя о помощи?
Я ничего не ответила. Все это было так неслыханно, что не пробудило во мне никаких чувств. Даже страха.
Медленно, опершись на передние ноги, Левеза встала. И покачнулась под тяжестью Кота. Тот зарычал и вонзил в нее огромные когти, что помогло ему удержаться на месте. Левеза с трудом начала подниматься по холму. По спине поползли кровавые ручейки. Я подняла глаза. Все столпились на выступе гребня. Слов у меня не было. Я забыла все слова. Просто тупо и молча шагала за Левезой.
Когда мы подошли ближе, весь табун, все до единого, включая ее названую мать Алез, образовали стену из опущенных голов.
