— Power Woman, — по-английски произнесла Лена. Она столько раз читала своему маленькому брату «Иллюстрированную биографию лорда Гримма», что успела выучить ее наизусть прежде, чем тот сам научился разбирать буквы. Самые прославленные деяния лорда были перечислены на нескольких языках в приложении к книге.
— Вот-вот, Пар-вер Во-ман, — постарался повторить Гантис. — У нее были тааакие…
— Таланты, — резко пресек его Юрго. Крылатый инженер дружил с отцом Лены и часто изображал из себя заботливого дядюшку.
— Полагаю, он все же хотел сказать «сиськи», — вставила Лена.
Мужчины рассмеялись.
— Нет-нет! Юрго абсолютно прав, — произнес Гантис. — Просто грудями это и не назовешь. Это был истинный талант. Мне даже показалось, будто одна из них со мной заговорила.
Клеть подъемника звякнула, соприкоснувшись с бетонной поверхностью, и сварщики, выгрузившись, поспешили следом за Юрго по трехкилометровому коридору. Фабрика стремительно пустела. Рабочие толпились возле раздевалки, натягивая куртки, перешучиваясь и посмеиваясь, словно перед обычным выходным днем.
Юрго отжал в сторону одного из людей и поинтересовался, что происходит.
— Вся охрана свалила! — радостно известил тот. — Все ушли драться с уберменшем!
— Шеф, так что делать-то будем? — спросил Гантис. — Уходим или остаемся?
Царапнув когтями пол, Юрго задумался. Полусобранные «Слейботы-3000» — пятиметровые сородичи гигантского «Прайма» — свисали с крючьев вдоль всего цеха. Из их тел свисали связки проводов; ног не было. В этом месяце завод серьезно отставал от графика. Впрочем, как и во всем этом квартале, году, пятилетке. В последнее время в городе регулярно возникали перебои с тепло- и энергоснабжением, зато разворовывание инструментов и оборудования стало ежедневной нормой. Особенно высок был спрос на канистры с ацетиленом — использовавшиеся для отопления особо замерзшими и особо тупыми рабочими.
Наконец Юрго покачал пернатой головой и сказал:
— Мы уже ничего не сможем сделать. Пора отправляться по домам и прятаться под кроватями.
— Предпочту — на дне бутылки, — отозвался Вернер.
Лена махнула им на прощанье и поспешила к своему шкафчику в женской раздевалке.
Еще в квартале от своего дома она услышала завывания Боярса:
— ОтЛИЧНЫЙ день для соСИСОК! ПроСТО ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ день для СОСисок! — ветеран роты механиров как всегда нес свою вахту на углу Победоносной улицы и бульвара Вечного Прогресса, стоя в тени памятника Гримму Триумфатору. Едва заметив сварщицу, торговец прокричал: — О, Елена Прекрасная! Что скажешь насчет сочной сардельки к пышной булочке? Отличный способ отпраздновать окончание трудовых будней!
— Благодарю, но — нет, Боярс. — Она поправила мешочек с недоеденным обедом и переложила в другую руку сварочный шлем. — Вы хоть знаете, что на нас напали?
— Ловушка захлопнулась! — искренне рассмеялся мужчина. — Краб сам заполз в корзинку.
Торговец был облачен в привычные одеяния: черную нейлоновую шляпу и зеленую замызганную куртку свободного кроя, заканчивавшуюся там, где плоть его тела срасталась с мотоциклом.
— Тебе не стоит волноваться за лорда Гримма, — сказал Боярс. — Он управится с любым тупоголовым американским качком, рискнувшим сунуться в его логово. И уж тем более ничего не светит Красному Метеору.
— Это был Наилучший Человек, — ответила Лена, переводя иностранное имя на тровенийский диалект. — Я видела в его руках Скипетр Могущества… ну или как он там его называет.
— Тем лучше! Этот-то и вовсе придурок. У-дебил.
— Но ему несколько раз удавалось одержать верх над лордом Гриммом, — сказала Лена. — Во всяком случае, так говорили.
— Так ведь он сколько раз объявлял лорда погибшим! Леночка, не стоит доверять подпольным газетенкам. Надеюсь, ты не читаешь этот хлам?
— Боярс, вы же знаете, что я держусь в стороне от политики.
— Тем лучше для тебя. Этот Наилучший Человек, позволь мне сказать… да, сэр? Конечно, отличный день для сосиски. — Торговец переключился на подошедшего покупателя, и Лена поспешила пожелать Боярсу удачи и ускользнуть, пока тот не продолжил свой монолог.
Узенькая лестничная клетка в ее доме пропахла горелой пластмассой и кулинарным жиром. По бетонным ступенькам девушка взбежала на третий этаж. Как и обычно, дверь ее квартиры была широко распахнута, как и дверь Фишмана, живущего напротив. Из его комнаты доносился изредка нарушаемый статическими помехами телевизионный смех и аплодисменты: судя по всему, сейчас показывали «Звездное полька-шоу Саши». Ничто, даже вторжение, не могло заставить Сашу заткнуться.
Лена постучала кулаком по дверному косяку:
