— Уэкингфилд, что происходит? — нетерпеливо спросил граф. — Что бы она ни вбила себе в голову, если понадобится, я заставлю ее принять твое предложение, — непреклонно сказал он.
— Думаю, в этом нет необходимости, — спокойно ответил Джеймс. — Она будет счастлива стать виконтессой Уэкингфилд. Не так ли, дорогая?
На его лице блеснула самодовольная ухмылка. Это вызвало у нее новый приступ раздражения, который она тут же подавила и обреченно ответила:
— Я согласна.
После бессонной ночи и тревожного дня ровно в шесть часов вечера Эмми ни живая ни мертвая сидела на ужине, организованном в честь ее помолвки с Джеймсом. «Виконтесса Уэкингфилд», — раз за разом крутилось у нее в голове. Почему-то это никак не укладывалось в мир ее грез. Разве не этого она хотела? Она так запуталась в своих мыслях, что сама уже не знала, что ей нужно.
Не вникая в детали, ее сестры наперебой щебетали о том, какое это счастье, что все так удачно сложилось. К сожалению, сама Эмми не могла разделить их радость, она упорно отмалчивалась, не желая отвечать на многочисленные вопросы.
Джеймс сидел рядом с абсолютно непроницаемым выражением лица — ни радости, ни разочарования, ни сожаления. После вчерашнего Эмми с ним не разговаривала, они встретились лишь накануне вечером. Он вежливо поздоровался, после чего, пройдя в гостиную, принялся оживленно обсуждать с ее отцом детали будущей свадьбы. Ее мнения обо всем этом больше никто не спрашивал, отчего внутри нарастало противное ощущение беспомощности.
Вечер проходил в непринужденной, но довольно бурной обстановке. За столом были только родственники и некоторые близкие друзья. Эмми мало обращала на них внимания, так как безэмоциональность Джеймса заставляла ее нервничать. После основного блюда все собравшиеся, за исключением самих виновников торжества, активно обсуждали предстоящую свадьбу. Джеймс отделывался только кивками и полуулыбками, не особо проявляя участие. Отец, к большому удивлению Эмми, выглядел весьма довольным, охотно поддерживал беседу, время от времени добродушно по-отцовски трогая Джеймса за плечо. Весьма странное поведение. Обычно в таких случаях, когда в обществе вот-вот мог разразиться скандал, отцы не очень-то радовались. Но по довольному лицу Кингстона можно было прочитать, что он искренне одобрял союз Эмми и Джеймса. Все радовались, кроме нее. Что же произошло?
Эмми, погруженная в себя, ничего не слушала, нервно комкая под столом салфетку. Внезапное прикосновение теплой руки вернуло ее в реальность. Он взял ее руку и зажал между своими ладонями. Не привлекая всеобщего внимания, он слегка наклонился и шепнул ей прямо в ухо.
— Возьми себя в руки. Попытайся хотя бы на время снять с лица это мученическое выражение.
Хотя в голосе звучало недовольство, его лицо, как и прежде, не выдавало чувств. Эмми попыталась внять совету, но это удавалось с трудом. Тепло его рук на ее коже даже сквозь тонкую перчатку вызывало странный трепет. Сделав над собой усилие, она натянуто улыбнулась и постаралась придать лицу такой же непринужденный вид, как у него.
— Так-то лучше, — шепнул он, щекоча ей ухо, отчего по телу разлились горячие волны, лишавшие способности дышать.
Эмми никак не могла поверить в то, что все это происходит на самом деле — он женится на ней. Она много раз представляла себе, как идет с ним к алтарю, но за много лет она привыкла относиться к этому, как к фантазии, к девичьим грезам, а теперь, всего через несколько недель, все это станет реальностью. Прошло четыре дня с той роковой ночи. С тех пор жизнь превратилась в
