Осматривая новые владения, я вдруг снова осознал, какую глупость совершил, ввязываясь, по существу, не в свое дело.
После разговора с Серком меня ждали невероятные приключения. Вместе с Полупудом и секретным агентом Типуном я должен был отправиться в Кызы-Кермен, чтобы доставить таинственный ключ не менее таинственному адресату, который, скорее всего, был шпионом турецкого султана. Помочь казакам разоблачить басурманского шпиона или найти предателя среди своих. Разузнать о точных сроках и месте нападения войск Османской империи… А вместо этого я торчу на болотной кочке посреди плавней с девицей, у которой не хватило ума, чтобы не лезть туда, куда женщинам вход запрещен. Неужели нельзя было сообразить и сделать все проще? Зачем она поперлась прямо в Сечь? Могла же передать с любым дозорным просьбу о встрече. Серко наверняка выехал бы наружу, – и все остались бы довольны, не нарушая закона.
Увы, похоже, мышление не самая сильная сторона юной шляхтянки. Действуя по наитию и пробираясь к цели любой ценой, она ведь и нас с Полупудом крепко подставила, выкрав лошадей. Из-за чего Василий едва не погиб, а меня взяли в плен и собирались продать в рабство. Да и потом сколько всего неприятного случилось… И каждый раз мы с Полупудом могли погибнуть только потому, что этой пигалице не хватило мозгов, хладнокровия и терпения.
Что на меня нашло, какая полуда на глаза упала, что я ни о чем другом, кроме как о помощи девушке, даже думать не мог? Точно, без ворожбы не обошлось. Самое настоящее наваждение. Ну, кто она мне? Не товарищ, с которым я сражался бок о бок, и даже не русокосая Иванка, с которой мы… вместе смотрели на звезды. Совершенно чужая, посторонняя девица. Невесть откуда свалившаяся на мою несчастную голову. С целой кучей проблем, ставших теперь общими.
Не знаю, как долго я бы себя еще накручивал и до чего докрутил, если бы всхлипывания девушки не стали заметно громче. Что в переводе на общепонятный язык означает: «Я страдаю, плачу, вся испереживалась, а меня даже пожалеть некому».
И мне сразу стало стыдно. Из-за того, что я здоровенный лось, ломиком не перешибить, распустил нюни, еще даже толком не успев закончить доброе дело. Едва ли не уговариваю себя отвезти ее, такую маленькую и беззащитную, обратно и сдать казакам. Пусть пихают в мешок и топят. Заслужила потому что… Бред.
Присел рядом и обнял Олесю за плечи.
– Ну, чего ты? Всё хорошо. Видишь – рассвело уже, а ты до сих пор живая. И, верь мне, еще долго-долго проживешь. А кандалы мы снимем. Потерпи еще немного. Лязг далеко над водой разносится, услышат. Но как только уберемся подальше, первым делом освобожу тебя. Обещаю… Это не так сложно, как кажется. Главное, чтоб никто не мешал.
Девушка затихла, прижимаясь, а потом подняла зареванное личико и посмотрела на меня своими огромными зелеными глазищами. Офигеть! Ну точно ведьма!
– Правда?
– Да чтоб мне…
Договорить до конца слова обетницы мне не позволили ее губы. Мягкие, теплые и соленые…
Я даже растерялся. Нет, о том, что рыцарю, спасшему девицу, полагается награда, дуют публике в уши все менестрели и трубадуры с незапамятных времен. Но чтобы прямо вот так, не отходя от кассы. То есть не вылезая из лодки…
А вот Олеся подобными сомнениями голову себе не забивала. Не знаю, где она росла и кем воспитывалась, но это явно был не монастырь. Поцелуи становились все жарче, а ласки смелее. Совершенно недвусмысленные, не просто намекающие, а требующие продолжения.
И когда девушка нетерпеливо дернула очкур, поддерживающий мои шаровары, я понял, что созрел.
В конце концов, в чем проблема? Почему парень и девушка не могут подарить друг другу немного нежности, если никто из них не против, а совсем даже наоборот? Тем более в таких обстоятельствах. Ведь ничего еще не закончилось. И как знать – удастся ли нам увидеть следующий рассвет? Уже обоим…
Приняв решение, я отбросил в сторону все предубеждения и активно включился в процесс. Со всем жаром накопленного и нерастраченного за последнюю неделю желания. Так что девчонка аж захрустела в моих объятиях, но при этом не попыталась освободиться, а только еще крепче впилась в губы…
Ее груди сами просились в ладони и тут же выскальзывали, как мячики, едва я пытался сжать крепче. Коротко остриженные волосы лезли в глаза и щекотали ноздри. А жаркие ладошки уже вовсю бесцеремонно хозяйничали там, куда и я сам-то руки запускаю с осторожностью… Интересно, сколько же ей лет на самом деле? На вид не дал бы больше шестнадцати, но при этом девушка вела себя намного раскованнее, чем мои бывшие двадцатилетние подружки.
Блин, вот до чего довела современное общество религия, в которую уже никто по-настоящему не верит. А у Олеси такого груза предрассудков еще не было. Оно и верно – природа демонстрирует людям совершенно иные телодвижения во время брачных игр животного мира, а проповедники еще не додумались учить людей правилам поведения в постели.
