— Это необходимо, — подтвердил кардинал. — Пока жив Клавдий, дорога к трону для герцога закрыта. При этом Ромеро выбрал не тот путь, с которого можно свернуть, единожды на него ступив. Стало быть, бороться он будет до конца. Теперь, когда его планы окончательно раскрыты, — дерзко и отчаянно. Конечно же, короля хорошо охраняют. Но многих ли монархов это спасло от бокала с ядом, несчастного случая на охоте и прочих непредвиденных обстоятельств?
— Есть ещё его сын, — напомнила я.
По тому, как мимолётно поморщился кардинал, я поняла, что Освальда он реальной проблемой на пути Ромеро не считает.
— Герцог хорошо понимает, что Освальд не рискнёт вернуться в Эркландию прямо сейчас, — заметил он. — Слишком много возможностей для несчастного случая представится в дороге. А уничтожив короля и заняв его место, пусть даже сперва не вполне законно, Ромеро получит много новых возможностей. И либо позаботится о том, чтобы на обратном пути с Освальдом произошло нечто непредвиденное, либо просто объявит его самозванцем, благо что слухи о его смерти ходят и так.
— Однако мне казалось, что даже в случае гибели Клавдия и его сына очерёдность наследования престола остаётся неочевидной, и нет никаких гарантий, что на трон взойдёт именно Ромеро, — высказала собственные сомнения я. — Стоит ли герцогу так рисковать, если в конечном счёте он может проложить дорогу совершенно другому человеку? Ведь, если не ошибаюсь, он именно для того и пытался жениться — чтобы упрочить свои позиции?
— Верно. — Монтерей одобрительно кивнул. — И здесь мы подходим к самому любопытному моменту. А также к причине, по которой я настолько срочно отправляю тебя в Эркландию.
Я подалась вперёд, вся обратившись в слух. Неужели герцог предпринял повторную попытку похитить Лемму? И на этот раз преуспел?
— Появилась новая кандидатура на роль невесты Ромеро, — опроверг мои предположения кардинал.
— В Эркландии? — удивлённо спросила я, мысленно перебирая тамошних девиц на выданье, обладающих знатным происхождением. Достаточно высокородных наследниц не находилось.
— Там, — подтвердил Монтерей, чуть улыбнувшись, будто его позабавило моё замешательство. — Дочь герцога Борфора идеально подходит для целей Ромеро.
Я нахмурилась, недоверчиво взирая на кардинала. Спорить с его преосвященством не годилось. Однако базовой информацией о главных дворянских семьях наших соседей я всё-таки обладала и потому рискнула высказаться, завуалировав своё возражение под маской вопроса:
— Но разве у герцога Борфора есть дети?
— А что тебе об этом известно? — полюбопытствовал кардинал.
Судя по тону, моё замечание нисколько его не смутило, но ответить всё же пришлось:
— Насколько я знаю, его жена была бесплодна. Недавно она скончалась, но даже если бы герцог женился вторично, он слишком стар, чтобы завести детей сейчас.
— И тем не менее ему это удалось, — усмехнулся Монтерей. — В некотором смысле, — добавил он, видя моё замешательство. — После смерти герцогини выяснилось, что у Борфора была незаконнорождённая дочь. Катрин Борфор, по матери — Тентон. Совсем недавно, всего две недели назад, он официально признал её и забрал к себе во дворец. В отсутствие законнорождённых детей и даже племянников именно она становится его естественной преемницей.
Что ж, это, конечно, в корне меняло дело. И объясняло, почему прежде Ромеро не интересовался этой самой Катрин.
— Сколько ей лет? — задала немаловажный вопрос я.
— Двадцать три, — удовлетворил моё любопытство кардинал.
Уточнять, замужем ли она, смысла не имело. Была бы замужем, Монтерей не стал бы уделять столько внимания её персоне. Да и герцог Борфор навряд ли забрал бы свою дочь из дома супруга.
— Стало быть, всё это время в свете никто ничего про неё не знал? — спросила вместо этого я.
— В свете она не появлялась, — объяснил Монтерей. — Её мать не имеет дворянского титула. Это вдова купца, потерявшая мужа ещё до того, как состоялось её знакомство с герцогом. Все эти годы она продолжала дело своего мужа, торговавшего тканями. Можно сказать, что Катрин Борфор — девушка из народа.
В таком случае девушке из народа можно только посочувствовать: трудно себе представить всю степень злости, которую будут испытывать к ней завистницы из высшего общества. Но в данный момент меня беспокоили проблемы совершенно иного толка.
— Стало быть, у Ромеро три главные цели: покушение на короля, уничтожение принца и свадьба с Катрин, — суммировала
