– Такой робот достаточно компактен, чтобы его провезли во внедорожнике на территорию парка. Или несколько штук. Им даже не придется зарываться слишком глубоко, понимаете?
Фрэнк Вачмоуг сказал быстро из заднего ряда:
– Такой робот достигнет магмы через неделю.
Генерал спросил быстро:
– Но… дыру просверлит незначительную?
– До значительной, – пояснил Фрэнк, – ее расширит вырвавшаяся из недр магма! Раскаленной лавой зальет всего два-три штата, но остальные удушит пеплом и ядовитыми газами.
Генерал, сам с настолько серым лицом, словно его уже осыпало пеплом вулкана, посмотрел на меня с ужасом и сказал хриплым голосом:
– Всегда знал, самые страшные люди на свете – ученые. Почему тогда вместе с Бруно не сожгли и Коперника с Галилеем? Промашку дали в Ватикане…
– Там всегда промахиваются, – проворчал Сигурдсон.
Дуайт сказал быстро:
– Господа, на мой взгляд, предупреждение очень своевременное. Я имею в виду, что два месяца – слишком малый срок, чтобы провести закон или поправку через сенатские подкомиссии и подкомитеты. Можем и не успеть.
Сигурдсон повернул голову в сторону генерала Барбары.
– Если только генерал Баллантэйн не поможет ускорить, – сказал он. – Понадобится полгода, если по моим прикидкам, а за это время как раз начнут этих роботов продавать компаниям.
– А машины туристов можно поручить проверять Национальной гвардии, – предложил Харгрейв. – У меня в их руководстве есть связи. Да и мой тренировочный центр рядом.
Генеральша холодно промолчала, я пару раз ловил на себе ее тяжелый взгляд, полный подозрения и вражды.
Сигурдсон по просьбе Дуайта пересел к нам за стол, втроем руководить разговором и обсуждением оказалось намного легче, генерал пользуется авторитетом, к нему прислушиваются, его реплики анализируют, перетирают между собой.
Мое горло пересохло, я начал подумывать, что стоило бы заказать в зал кофе, как Дуайт взглянул на часы и сказал с радостным подъемом:
– Ого, десять минут до обеда!.. Господа, предлагаю сделать перерыв, нам всем стоит подкрепить силы, работа у нас хуже, чем у шахтеров. А после обеда вернемся к обсуждению.
Сигурдсон поднялся со словами:
– Да, пойдемте. Пока не набежала всякая бестолочь из клерков и не заняла все столы.
Мы сели на те же места, а вскоре я увидел, что такое время обеда по-пентагонски, когда сплошным потоком в зал начали вливаться сотни и сотни этой бестолочи из клерков, как определил Сигурдсон.
Все шумно и весело рассаживаются за столами, кое-где даже сдвинули, чтобы сидеть компаниями, а я думал, что такую бесцеремонность позволяют только в России, хотя и тут бывших россиян полно, так что наше разгильдяйство нас закалило за тысячу лет, а вот Америку может погубить.
Официантов прибавилось, Дуайт велел подбежавшей девушке:
– Как обычно.
Она кивнула, взглянула с вопросом в глазах на меня.
– Ему что-нибудь особенное, – велел Дуайт. – Это будущий президент России, мы его тут ублажаем всячески, так что, милая, не ударь лицом в грязь.
Я важно надул щеки, она тепло улыбнулась.
– То есть и ему то же самое, что и вам?
Он царственно кивнул.
– Да. Пусть увидит, что Америка еще не голодает из-за наложенных на нее Россией санкций.
Она перевела взгляд на Сигурдсона, тот буркнул:
– Бараний бок с кашей.
Она записала и упорхнула, а я с интересом посмотрел на генерала. Судя по фамилии, предки жили в Скандинавии, а вот гастрономические предпочтения напомнили кого-то из хорошо известных русских помещиков.
Дуайт поинтересовался шепотом:
– Ну и как у вас впечатление о генерале Баллантэйн?
– Еще пять минут общения с нею, – ответил я откровенно, – и я сам готов нажать кнопку подрыва ядерных закладок. До чего вы довели страну, которой я восторгался с детства!
Он развел руками, но смолчал, зато мощно прогудел Сигурдсон:
– Вы с нею не общались еще как следует, а вот мы, военные… в общем, иногда самому так хочется сделать. К счастью, у нас нет такой власти.
