– Вы в себе не уверены?
– В себе уверен, – ответил он густым голосом, – но чем больше есть противовесов и возможности остановить разгневанного человека, тем безопаснее для страны.
Я вздохнул.
– Да. Все верно, генерал. Если бы Америка была единственной страной на свете, тогда все верно.
Он бросил на меня косой взгляд.
– Если бы… а то у некоторых палец уже на кнопке, что рванет заряды на восточном и западном побережье.
– Насколько мне известно, – обронил я, – для каждого побережья отдельные кнопки. Более того, предусмотрена возможность взрыва отдельных зарядов.
В Дуайте моментально проснулся разведчик, хотя он, думаю, никогда не засыпает, спросил жадно:
– Зачем?
– Для демонстрации, – сообщил я. – Взрыв одной мины вызовет цунами небольшой мощности. Но так как пойдет не с середины океана, когда можно успеть приготовиться, что-то эвакуировать, а непосредственно перед, к примеру, военно-морской базой, то принять меры просто не успеют. Цунами выбросит на берег подводные лодки и даже авианосцы, что наверняка разломятся на суше от собственной тяжести.
Он охнул.
– Даже и не думайте! Генерал, вы слышали? Погибнет целый город, что живет обслуживанием этой базы!.. Все ремонтники, слесари, пекари, сантехники, парикмахеры, медики… А дети? Вы представляете, сколько там школ и детских садиков?
– Полагаю, – ответил я медленно, – гуманные соображения не остановили бы ни наших генералов, ни ваших. Дело в другом…
Они оба в ожидании всматривались в мое лицо, Дуайт спросил:
– Доктор?
– В демонстрацию не поверят, – сказал я.
Он отшатнулся.
– Как? Увидев волну, что смела город, разрушила порт и выбросила на берег корабли?
– Это увидят, – согласился я, – но скажут, у русских была заложена одна-единственная бомба.
Он мгновение смотрел очень пристально, но первым заговорил Сигурдсон:
– Доктор Лавроноф хочет сказать, что тупоголовые американские вояки решат, что теперь-то можно нанести по русским ответный удар?.. Да, вы правы. К сожалению, это как раз может вызвать настоящий обмен ядерными ударами. И человечество окажется в каменном веке.
– Второй раз ему не повезет, – сообщил я. – Все доступные первобытным племенам минералы и руды давно истощены, а из глубоких шахт извлекать не смогут. Человечество так и останется в каменном. Пока не погибнет от очередной вспышки Солнца или удара гигантского астероида.
Он грустно улыбнулся.
– А если в подтверждение взорвать еще одну, дескать, то была не одна, те же самые аналитики скажут, что у русских было всего две бомбы и теперь можно ударить в ответ…
– Да, – согласился я, – у нас такое же. Люди везде одинаковы. Почему воюют?
– Потому что одинаковы, – ответил он.
Официантка пришла явно со стажером, тот держит свой поднос не так умело, с заметным напряжением, страшась наклонить хоть на миллиметр, и тогда вся гора блюд соскользнет на пол.
Мы помогли переставить к себе на стол, в Америке демократия, сегодня ты генерал, завтра – официант, как и наоборот, страна великих возможностей, как говорится в их рекламных проспектах.
Сигурдсон сразу же умело, хотя и без фокусов принялся за пожирание бараньего бока, Дуайт со вздохом резал изысканно приготовленное мясо и обмакивал его во что-то красновато-зеленое с резким, но приятным запахом, подумал, сказал вдруг:
– Знаете что, доктор… а бросайте-ка Россию, давайте работать у нас! Вы нам просто необходимы.
Я легко улыбнулся, показывая, что ценю шутку.
– Разве живем не в демократическом мире?.. А в демократическом и за полицией присматривают. Мы и есть те, кто не даст слишком уж обнаглеть мировому жандарму.
Он приподнял бровь.
– Но вы за то, чтобы дать ему больше полномочий?
– Мера вынужденная, – признался я. – Мир стал иным, и жить в нем придется по-новому. Вам предстоит объяснять своим демократам, что жесткий контроль над обществом тоже демократично, удобно и красиво. И вообще это вершина демократии, когда все под контролем. Как личная жизнь, так и каждый уголок на планете, что стала такой крохотной. У вас же такая пресса, что любую хрень сделает чистой правдой и заставит на нее молиться! Как американцев, так и нашу пятую колонну.
Дуайт сказал осторожно:
– Как представитель силовых структур, вы понимаете, я молюсь, чтобы ваши слова услышал Господь.
Сигурдсон прожевал кусок, сказал сиплым голосом:
