– Какое же это квиты? Квиты, когда бьем только мы, а в ответ скулят и просят пощады!
– Хорошая позиция, – согласился я.
– Мы к ней уже привыкли!
– Только не говорите русским, – посоветовал я. – А то кто-то рассердится и нажмет красную кнопку.
У входа разодетые в новенькую форму солдаты подтянулись, то ли Дуайт – величина чуть покрупнее, чем показывает это, то ли как-то узнали, что я очень важная птица.
Я вижу, Дуайт сама деликатность, изо всех сил сдерживается, чтобы не спросить, как это я выжил, общаясь с таким носорого-крокодилом, а еще не знает, что ночь провели под одним одеялом, настороженные друг к другу, как Россия и Америка, но все-таки как-то на ощупь отыскавшие в темноте точки соприкосновения.
Хотя, может, и знает. Демократия демократией, но слежку и прослушку наверняка организовали самую плотную. Барбара вряд ли участвует, не тот ранг, но понимает трезво, что и за нею смотрят, и каждое слово пишут, а если еще и со мной, то к бабке Ванге не ходи.
То-то в некоторые моменты как-то особенно выгибалась, демонстрируя сильное тело не только мне, но и зрителям, и стонала несколько театрально, хотя и весьма даже, весьма мне понравилось.
Ну да ладно, все идет к полной открытости в новом мире, надо привыкать и перестать замечать такое обыденное.
Когда шли по коридору, он понизил голос и сказал, боязливо кося глазом вдоль длинного ряда дверей:
– Похоже, вы произвели… гм… надлежащее впечатление.
– На генерала Баллантэйн?
– Да-да, на генерала…
– Я просто пересказал ей ваши слова, – заверил я.
– Ох, – сказал он опасливо. – Надеюсь, не по поводу ее фигуры?
– Дуайт, – сказал я с укором, – я же деловой человек. Только о вариантах сотрудничества!
– И… как?
– С первого раза, – сказал я вежливо, – когда в зале говорили вы, она не врубилась, что и понятно, женщины все туповатые, вы же знаете, хотя это между нами, недостаточно толерантными, но когда я повторил медленно и внятно, как и полагается разговаривать с… ну, женщинами, она все или почти все поняла. По крайней мере поняла достаточно.
Он сказал польщенно:
– Спасибо, я рад, что вы заметили мои доводы. Они, кстати, почти полностью совпадают с вашими основными.
– Я положил их в основу, – заверил я. – Вы прекрасный аналитик. Думаю, сможем сотрудничать в сфере борьбы с глобальными рисками?
– Надеюсь на это, – сказал он горячо. – Это же такое поле деятельности!..
– Да, – поддакнул я. – Перспективы, повышения, награды…
Он уловил сарказм, хоть и американец, ответил с укором:
– Влад, просто каждому хочется вырваться на простор. А этот уровень борьбы позволит и себя проявить, и огромную пользу принести!.. Это же идеальный вариант работы!
Он все притормаживал, я ощутил, что хочет сказать нечто, тоже замедлил шаг, посмотрел ему в лицо.
– Дуайт?
– Сегодня заседание особенное, – сказал он тихо. – Помимо докторов Вачмоуга и Реншоу прибыли еще руководители Центров, групп, подразделений и комитетов по глобальным рискам.
– Хорошая новость, – сказал я.
– В Штатах, – пояснил он, – такие группы каждый день появляются все новые. У всех свои программы и методы, но все обеспокоены рисками будущих технологий, потому эта волна становится все заметнее. Ребята очень серьезные, работу проделали огромную и накопали материалов очень много, увидите. А вашу миссию анализируют и тщательно обсуждают в самых верхах.
– Насчет мин? – спросил я безнадежным голосом.
Он кивнул.
– Да, но еще больше, вы не поверите, доктор, эту вашу концепцию насчет глобальных рисков.
Я вздохнул с облегчением.
– Вы доложили о случившемся в Тунисе?
Он сказал со сдержанной улыбкой:
– Это их и подвигло. Как только поняли, что такое же сейчас может происходить и в других частях планеты. А что-то может быть и еще хуже…
– И решили сделать еще круче, чем сделали мы?
Он посмотрел внимательно.
– Просчитываете реакции? Совершенно верно, почти сразу решили не отдавать России первенство в таких операциях. Мир должны спасти Соединенные Штаты!
