– Все придем к разумности, – сказал я, – и тогда смешно будет вспоминать, какими мы были.
– И стыдно, – добавил он невесело.
– И стыдно, – согласился я. – Тем более тот мир придет гораздо раньше, чем ожидаем. Не придет, а прилетит… обрушится с такой скоростью, что даже не знаю… Может быть, понимая это, перейдем наконец к выработке общей стратегии реагирования на угрозы?
Дуайт не ошибся, почти все прибывшие сегодня оказались главами отделов и комитетов по глобальным угрозам. Как военные, так и гражданские, так что разговор хоть и не сразу, но перешел на деловые рельсы и по конкретным проблемам.
У них материала больше, зато у меня точнее и с указанием где и что затевается. Двое из присутствующих специалистов переглянулись, вышли в коридор, я не поленился посмотреть, что передают, как и ожидал, сообщают в оперативные центры, где террористы собирают отряды, чтобы нанести удары по американским базам завтра- послезавтра.
Незаметно подошло время обеда, я даже удивился, что все еще не ощутил голода, увлекся, вот тебе и могучий инстинкт, отступивший перед активной мозговой деятельностью.
Дуайт, который ни о чем не забывает, страна страной, но кушать все равно нужно здоровую и сбалансированную пищу, деликатно взял меня под локоть.
– Коллега, некоторые спешили с других концов страны…
– Понял, – ответил я. – Пойдем жрать. Это дело нужное. Даже не знаю, как будем с этим делом, когда начнем переходить на электропитание.
– Нужно получать удовольствие?
– Ну да, – ответил я. – И ради жизни и… ради самого удовольствия.
Он сказал с пониманием:
– Радости при заполнении аккумулятора желудка предусмотреть необходимо… Коллеги, пора прерваться на обед!.. Потом продолжим.
Фрэнк Вачмоуг и Крис Реншоу, как уже старые знакомые и даже близкие приятели, поднялись первыми и подошли к нам, так вместе и отправились в ресторан, где на этот раз столик на четверых заняли полностью, уже чувствуя свою цивилизационную общность.
После обеда поработали еще несколько часов, Дуайт дважды заказывал кофе и булочки прямо в зал, наконец зевнул, взглянул на часы.
– Ого, мы уже переработали… Какие-то еще вопросы?
Фрэнк сказал с виноватой улыбкой:
– Вообще-то мы пошли уже по второму кругу… Просто удивительно приятно встретить коллегу с той стороны планеты, что мыслит не только точно так же, но и, что удивительно, опередил в реакции на такие угрозы!
Дуайт пояснил уже свободнее, без прежней натянутой улыбки:
– У них меньше волокиты, что присуще неотягощенным демократией режимам. Доктор?
– Полагаю, – ответил я, – что в самом деле практически все вопросы утрясли. А так отныне остаемся на связи. Мой номер у вас есть, как и ваш у меня. Теперь общаться будем чаще. Хоть по скайпу, хоть по мессенджеру, хоть по любому варианту телеконференции.
Он поднялся.
– Тогда заканчиваем?.. Ближайший рейс в Москву утром. Если у вас нет намерений остаться на несколько дней, чтобы побегать по магазинам, у вас же в Москве голод, ежей едят…
– Ежей уже поели, – сообщил я. – Теперь кошек жрем, как поляки в Москве.
Он охнул.
– Кошек?
– А что, – ответил я, – их не жалко, не собак же. А-а-а, вижу кошатника…
– Да ладно, – сказал он, – кошки тоже люди. Значит, завтра в Москву?
– Да, – ответил я. – Но теперь мир стал крохотный, будем видеться по скайпу, а то и в реале. Работа у нас такая. Начинаем спасать мир! Раньше это было из разряда шуточек, кто бы подумал, что окажется такой пугающей реальностью…
Он протянул руку.
– Тогда до встреч!
Я попрощался и с коллегами по глобальной безопасности, Дуайт все же вышел проводить, я сказал ему уже в коридоре:
– Судя по реакции ваших военных, их тряхнуло так, что и ваши военные министры и даже президент должны стоять на ушах, но что-то не вижу их заинтересованности…
Он ответил, понизив голос:
– Влад, они стоят на ушах, но так как вы неофициально, то это оставляет нам и вам свободу маневра. Ваше руководство поступило очень мудро!
– Прислав меня?
– Именно. Тем самым дали нам возможность реагировать или не реагировать, что-то предпринимать или не предпринимать… Вы же понимаете, за нашей реакцией на ваш вброс ваша разведка сейчас следит особенно пристально!
– Даже не подумал о таком, – признался я.
