– Вообще-то представляю. Установление связей с зарубежными центрами по устранению глобальных рисков было только ширмой?
Он охнул, но чуточку театрально, я теперь такие оттенки замечаю:
– Владимир Алексеевич!
– Да ладно, – ответил я, – раз уж в нашем мире никогда ничего прямо не делается, а все через афедрон, то ладно, я все-таки реалист, понимаю, что еще не в двадцать третьем веке. Главное, все же удалось договориться о сотрудничестве с их центрами. Информацию будут передавать мне напрямую, а тут уж как распорядимся…
Кремнев гулко бухнул:
– Да, это здорово… а как насчет того, что вы называете ширмой?
Все в кабинете перестали даже шевелиться и уставились в меня, как будто я сейчас совершу чудо или хотя бы скажу, как его творить по формуле «Сделай сам».
– Вы знаете, – ответил я, – что называю ширмой. Да, все передал, а дальше в процессе бурных дебатов… да, были такие, высказал все то, что вы и хотели бы высказать. Но высказал я. И хотя вы меня использовали втемную…
Мещерский бурно запротестовал:
– Владимир Алексеевич!.. Никто ничего такого!.. Вы ехали устанавливать контакты со штатовским центром глобальных катастроф. Вы их установили!.. Прекрасно. А что попутно сообщили о выброшенной на берег мине…
Я отмахнулся.
– На самом деле это и было главной целью моей поездки, теперь знаю. Нет-нет, я не так уж и в обиде, кто знает, вдруг в самом деле иначе было нельзя? Контакты в самом деле установил, что еще… Мне в ЦРУ объяснили, что вообще-то подобное относится к испытанным ходам. Сами к нему прибегают, когда нечто важное поручают сообщить непрофессионалу, дабы оставался статус абсолютно неофициального послания.
Мещерский вздохнул чуть свободнее.
– Вот что значит иметь дело с умным и даже мудрым человеком. Владимир Алексеевич, это не такая уж и бессовестная лесть, вы в самом деле человек умный и мудрый, доказали еще в трудном случае со Стельмахом. Теперь, чтобы доказать, что не таите обиды, расскажите поподробнее с самого начала, как все было…
Я долго и подробно рассказывал, как приехал, как встретили, о чем говорили. Память у меня, как у молодого слона, даже когда начались перекрестные вопросы, я повторял слово в слово.
Думаю, аналитики в живом эфире смотрят на мое лицо на мониторах, слушают и всматриваются, в нужные моменты подсказывают Мещерскому и Бондаренко по встроенным в уши приемникам, какие вопросы задать, чтобы перепроверить сказанное ранее, но сам мой вид дышит искренностью, как и каждое слово.
Конечно, никто не догадается, что все секретные данные Пентагона я просмотрел очень внимательно, ничего особенно интересного для трансгуманизма не нашел, а подливать бензинчика в огонь противостояния сверхдержав не собираюсь.
Дуайта Мещерский знает, как и тот его, хотя и заочно, а вот про Барбару он попросил рассказать подробнее, да и все заметно оживились, даже Кремнев потер ладони и вместе с креслом придвинулся поближе.
Я рассказал, скрывать нечего, наоборот, можно даже скромно побахвалиться, такую медведицу уложил в постель в ее же берлоге, теперь это давно не компромат даже среди разведчиков, а среди мужчин совсем наоборот, а мы страна пока еще с демократическими традициями, женщины могут пробиться наверх только по заслугам, а не по квотам.
И уже в конце, когда все вопрошающие начали вроде бы выдыхаться, а вопросы пошли по второму кругу, я сказал сварливо:
– Но на будущее давайте играть честно. Я же не чужак, чтобы использовать меня вот так… Мне кажется, если буду знать, что предстоит, то сумею… да что там, кажется, точно сумею!
Мещерский посмотрел с вежливым укором.
– Владимир Алексеевич!
– Но вы же подставили, – напомнил я, – двух зайцев одним камнем? Причем первый оказался вовсе не зайцем, а чем-то вроде слона?.. Для сегодняшнего человека мины выглядят слоном, а гибель человечества от вирусов или вулкана именно зайцем, а то и вовсе мышью!
Они переглянулись, Мещерский сказал почти виноватым тоном:
– Владимир Алексеевич… но вы же сделали все, как нельзя лучше. Никто бы не смог провести переговоры лучше вас. Нас знают как облупленных, к нашим словам доверия нет. Сразу бы начали высчитывать, а что хотим этим сказать, а что стоит за нашими словами…
– У меня такое тоже было, – заверил я.
Мещерский отмахнулся.
– В отношении вас было лишь легкое подозрение, вообще легчайшее, а нам бы вообще не поверили! Владимир Алексеевич, все просто удивительно хорошо. Тьфу-тьфу!.. И то, что наладили взаимодействие между нашими Центрами… это вообще сказка.
Кремнев проворчал, как огромный сытый медведь:
– Если бы мы выложили вам сразу все, это сказалось бы на вашем поведении там. А их спецы сразу бы все заметили. А так вы вели себя совершенно естественно… Аркадий Валентинович?
Мещерский кивнул.
– Да, вы правы, Антон Васильевич, время прерваться. Завтра-послезавтра, когда проанализируем сказанное вами, зададим еще несколько вопросов, но уже так, уточняющие.
