Поздравляю вас, Владимир Алексеевич, с удачно выполненным… нет, не заданием, это было, можно сказать, правительственное поручение…
Второй помощник Мещерского, майор Бронник Лаврентий Петрович, который не Павлович, а именно Петрович, уточнил, приятно улыбаясь:
– Даже просьба. Дескать, раз уж все равно едете в Штаты по делу, заодно расскажите там… точнее, проинформируйте и о выброшенной на поверхность атомной мине. Типа того. А так все прекрасно!
Мещерский проговорил с облегченным вздохом:
– Честно говоря, я тоже побаивался, что могут быть некоторые неприятности. Тьфу-тьфу, обошлось. А у нас, Владимир Алексеевич, для вас есть подарок.
Бондаренко вставил светским голосом:
– Не подумайте, что из-за удачно переданной просьбы! Его начали готовить, пока вы безмятежно… или мятежно спали в генеральской постели. Готовы взглянуть?
– И взглянуть, – ответил я, – и принять. Доставайте!
– Это не здесь, – ответил Бондаренко и посмотрел с ожиданием на Мещерского.
Мещерский взглянул на часы.
– У меня окно на полтора часа. Отвезу и покажу.
Глава 15
Он сам сел за руль, по дороге еще немного поговорили об Америке и ее роли международного жандарма. Мещерский не политик, хотя и политик тоже, трезво видит необходимость международной жандармерии.
– В современных условиях, – заметил он, – когда угрозы из дальних уголков планеты затрагивают уже не только тот уголок, как было раньше, но и весь мир, то и жандармерия должна быть всемирная.
– Должна бы, – сказал я на его сослагательное наклонение.
– Никто не согласится, – сказал он, тут же добавил: – Кроме некоторых стран. То ли продвинутых, то ли тупых, то ли в отчаянном положении.
– Которым жандарм нужен, чтобы решал их проблемы?
– Да. Хотя это не худший вариант. Решить их проблемы, если там межэтническая или клановая война, а затем установить полный контроль.
Я сказал осторожно:
– В любом случае контроль придется отдавать им.
Он взглянул с любопытством.
– Штатам?
– Да.
– Почему им?
В голосе не было неприятия, я ответил чуть свободнее:
– У них репутация.
– У нас тоже, – ответил он с иронией.
– Вот-вот, – сказал я, – из-за разницы в репутации. Они могут доказать, что будут смотреть только за безопасностью, а остальное им по фигу, вон Саудовскую Аравию до сих пор не трогают, хотя там и геев казнят, и женщинам свободы нет, и вообще дикое средневековье…
– А мы?
Я вздохнул.
– От нас во всех странах ждут, что всюду будем свергать режимы и устанавливать коммунизм.
– А как же то, – уточнил он, – что Россия сейчас становится оплотом консервативных ценностей?
– Во-первых, – ответил я, – это мнение только-только начинает укрепляться среди умных, а их везде мало, зато массовое сознание привычно видит в России все тот же Советский Союз…
– …что умело подогревается штатовской пропагандой.
– Точно, – сказал я.
– А во-вторых? – напомнил он.
– Во-вторых, – ответил я невесело, – мы и сами не уверены, что сможем справиться с ролью международного жандарма. Мы слишком молоды, энергия в нас бьет ключом, а это может привести к желанию исправить положение чуточку круче, чем позволяют обстоятельства. Мы слишком честны и справедливы, а Штаты похожи на полицейского, который, немолодой и толстый, знает человеческие слабости, иногда закрывает глаза на мелкие нарушения закона, для него важнее мир и покой на охраняемой им территории… словом, такому полицейскому доверяют больше.
Он вздохнул, круто повернул баранку, автомобиль въехал в нашу тихую улочку и, пробравшись между настолько аккуратно припаркованными автомобилями, словно и они служат в ГРУ, подкатил к зданию, где мы занимаем верхний этаж.
Мещерский время от времени загадочно улыбался, я не придал значения, мысленно просчитывая варианты модификации вирусов, которыми можно бы внедряться в клетки и с их помощью совершать нужные мне манипуляции с геномом, раз уж не существует такого ножа, чтобы самому и своими руками…
