– Нас всех волнует их исцеление. Верьте или не верьте, Айрин, но я, его дед, беспокоюсь не меньше. Да мы почти постоянно думаем об этом.
– Хорошо. В таком случае мы должны… – снова начала Айрин.
– Чтобы исцелить их, необходимо добраться до Народного Дворца, – перебил Зедд веско, как подобало Первому волшебнику.
Айрин вскинула руки к небу:
– Милостивый Создатель! Ну почему эти люди не хотят слушать? Нельзя ждать так долго!
– Придется подождать, – ответил Зедд. – Для исцеления нам нужно сдерживающее поле.
– Сдерживающее поле? Зачем? – Она порывисто показала на Зедда, затем на Никки. – У нас есть волшебник и три колдуньи, здесь и сейчас. Мы можем объединить наши магические способности, тем самым умножив нашу силу, и этого будет довольно, чтобы избавить их обоих от отравляющего прикосновения смерти. Необходимо избавить их от него сейчас же. И возражать тут нечего. Это нужно сделать немедленно!
– Мы согласны, что от прикосновения смерти их надо избавить, и поверь, мы разделяем твои опасения. – Зедд поставил миску, оставив в ней последний кусок мяса. – Но повторяю – делать это следует только в сдерживающем поле.
Ричард хорошо знал деда и понял – что-то пошло не так, и Зедд пытается умолчать об этом.
– Ты рехнулся, старик? – вспылила Айрин, сердито глядя на Зедда. – Исцеление нельзя откладывать до такой роскоши, как пребывание во дворце!
– Но придется, – ответил Зедд с тихой настойчивостью, скрывавшей глубокое беспокойство. – Дворец – не роскошь, там все необходимые нам инструменты. Прикосновение смерти, засевшее внутри Ричарда и Кэлен, – это зов смерти. Если мы попробуем избавиться от него вне сдерживающего поля, то, по сути, убьем их. Единственный способ избавить их от этого прикосновения так, чтобы не погибли ни они, ни мы, – сделать это внутри сдерживающего поля. Если мы попытаемся исцелить здесь и сейчас, пусть объединив все наши силы, ничего не выйдет. Такая попытка может стоить им жизни!
Наступила тишина. Тщательно прислушавшись к себе, Ричард расслышал далекие крики в глубине своего сознания. Там была приоткрытая завеса между миром живых и миром мертвых. Этот проход в мир мертвых всегда оставался открытым внутри него – и внутри Кэлен, – ждал случая утянуть их туда целиком.
И он, и Кэлен сейчас балансировали на границе между двумя мирами.
– Но, располагая такими силами, какие есть у нас, мы обязаны попробовать исцелить их немедленно! – настаивала Айрин.
– Говорю тебе в последний раз, Айрин, – и ты должна выслушать меня. Избавить от прикосновения смерти и обезопасить ловушку можно только внутри сдерживающего поля, – сказал Зедд со спокойной властностью, которая граничила с гневом, – в противном случае прикосновение смерти убьет не только их, но и любого из целителей.
Ричард и Кэлен переглянулись. Они знали, что им становится хуже. Оба чувствовали, как тьма захватывает их. И сознавали, что Зедд прав.
– Но… Но… – с трудом выдавила Айрин, – они столько не проживут!
От ее слов Ричарда прошиб холодный пот.
– Как?
– Признаю, что у меня не так много опыта в исцелении, как у волшебника, – продолжила Айрин, – но даже при моих способностях я могу с уверенностью сказать, что с этим недугом вы долго не протянете. Ричард, ты не переживешь даже половины пути к Народному Дворцу. Тебе не успеть туда добраться. Никак.
Ричард и Кэлен посмотрели на Зедда, но тот не оглянулся.
Тогда Ричард повернулся к Никки, ожидая ответа. Колдунья долго смотрела ему в глаза и наконец ответила:
– Боюсь, она права, Ричард. Мы, конечно же, намерены рискнуть и применить свои умения, чтобы поддерживать в вас силы, пока сможем, но на самом деле вы вряд ли проживете достаточно долго, чтобы мы исцелили вас в Народном Дворце.
– Но… – Ричард старался подобрать слова. – Должно же быть что-нибудь…
Никки отвела взгляд, прежде чем ответить:
– Ричард, мы занимались твоим исцелением с тех пор, как перешли пропасть. Ты был… совсем близок к смерти. Прежде прикосновение смерти было сильнее в Кэлен, поскольку Джит прикоснулась к ней первой, но теперь отравляющее действие внутри вас стало одинаковым, и сейчас преисподняя затягивает вас обоих. Сегодня утром мы с трудом одолели эту тягу.
Ричард нахмурился:
– О чем ты?
