только, что они обязательно ударят по дворцу. – Я подавляю дрожь в голосе, делаю его более твердым и смотрю на Энцо решительным взглядом. – Мы можем вернуть себе корону.
Энцо некоторое время изучает меня. Я чувствую, что он отыскивает зерна правды, скрытые в моей истории. Переводит взгляд со шрама на моем лице на губы, потом на здоровый глаз. Как странно, что теперь именно я сижу здесь, а он лежит в постели. Вспоминается тот день нашего официального знакомства, когда он впервые пришел в мою комнату и с улыбкой спросил, хочу ли я бороться с инквизицией. Что он видит сейчас?
Сможем ли мы править вместе?
Шепотки в голове шипят на меня. Насколько я понимаю, они расстроены присутствием Энцо.
Наконец Энцо вздыхает, и взгляд его становится более теплым.
– Когда я говорил о том, что помню из Нижнего мира, то кое-что опустил.
Он сжимает мою руку. От этого прикосновения я подскакиваю. Пальцы Энцо обжигающе горячи, таящаяся в них энергия ошеломляет силой. Знакомое нежное тепло разливается по телу. Укрощенная огненная стихия бушует под его кожей, сила Энцо, похоже, еще возросла по сравнению с тем, какой я ее помню. Он склоняется ко мне.
– Что? – шепчу я, не в силах отвернуться.
– Я видел тебя, Аделина, – шепотом говорит он. – Твоя энергия обвилась вокруг меня и влекла меня сквозь толщу океанской воды на поверхность. Я помню, как смотрел вверх и видел твой темный силуэт в воде в обрамлении трепещущего света лун, который пробивался снаружи.
Это момент, когда Маэва навечно привязала его ко мне.
– И ты хорошо меня помнишь? Все помнишь, что происходило с нами в прошлом?
– Помню.
Сохранилась ли у него в памяти последняя ночь, которую мы провели вместе? Когда он рассказал мне о своих самых потаенных страхах, когда мы, уютно прижавшись друг к другу, спали рядом?
– Я скучала по тебе, – говорю я хрипло. Мои слова правдивы, и эта правда жжет так, что я краснею. Замечаю, что по моим щекам катятся слезы. – Прости.
Энцо крепче сжимает мою руку. Жар потоком течет сквозь меня, и на миг я становлюсь совершенно беззащитной перед ним. Протестующие шепотки превращаются в ничто. Связующая нить плотно обматывается вокруг нас обоих, скрепляя нас так прочно, как будто наши сердца и правда связаны веревкой. Я тянусь к Энцо, не в силах противиться этому порыву. Но это нечто совершенно иное, сила притяжения подкрепляется историей наших отношений, страстью, которую я когда-то испытывала к Энцо и которую все еще чувствую. Любил ли он меня когда-нибудь? Должно быть. Сейчас он смотрит на меня голодными глазами, как будто тоже ощущает натяжение связующей нити.
– Что это такое? – шепчет он. Его губы сейчас совсем близко к моим. – Эта новая связь между нами?
Я больше не могу рассуждать спокойно. Моя энергия взвинчивается, страсть вспыхивает и выходит из-под контроля, подпитываемая силой нашей связи. Я такого не ожидала. Знаю только одно: связующая нас нить жадно стремится к тому, чтобы оба ее конца соединились, и она стягивает нас вместе все плотнее и крепче, а энергия по мере нашего сближения возрастает. На дальнем плане сознания всплывает предостережение Виолетты.
– Не знаю, – шепчу я в ответ и прикасаюсь к лицу Энцо.
Он не отстраняется, из его горла вырывается какой-то тихий звук, и не успеваю я сделать следующее движение, как Энцо кладет ладонь сзади мне на шею, придвигает меня к себе и целует.
Я не могу дышать. Это пугающая, дикая энергия – моя сила накидывается на Энцо, тянет его вперед и пытается одолеть. Некоторое время это работает. Я ощущаю, как нити моей энергии обвиваются вокруг его нитей, накрывают их и поглощают. Они действуют так, будто меня тут вообще нет, будто я над ними не властна.
Чувствую, как жар Энцо пробегает по моему животу, обволакивает сердце, хочет от меня большего. Это не похоже на нежный поцелуй с Маджиано. Я не могу освободиться и не уверена, что хочу. Моя энергия пробегает по связующей нас нити, сворачивается клубком у него на сердце и шепчет ему, чтобы придвинулся ближе. Я вдруг понимаю, что это я уговариваю его, приказываю сделать так, чтоб мы соединились.
Потом внезапно что-то начинает отталкивать мою силу. И отталкивать напористо.
Звук, раздающийся из горла Энцо, переходит в мрачное урчание, в нечеловеческий рык. Он без предупреждения толкает меня
