выше, пока не начинают бушевать на крышах. Я утыкаюсь лицом в ладони и кричу. Сестра зовет меня откуда-то издалека, но какое мне дело.
Я снова оказываюсь на месте сожжения, прикованной к железному столбу. Терен бросает пылающий факел на кучу хвороста у моих ног.
Мне нужна вода. Хватаюсь за борт лодки. Маджиано бросается ко мне, но я двигаюсь слишком быстро. В следующий миг ощущаю всплеск холодной воды, и огонь, иссушающий мою кожу, гаснет. Вокруг сплошная тьма. В глубине скользят неясные тени. У этого канала нет дна? Навязчивый голос произносит мое имя, завлекает глубже. В зловещей дали виднеются какие-то когти.
Меня хватают за руку костлявые пальцы. Я открываю рот, чтоб закричать, но вместо звука изо рта вылетают пузыри. Что-то затягивает меня вниз.
Я в Нижнем мире. Ангел страха взывает ко мне.
– Аделина!
Шепот Формидиты превращается в голос моей сестры, и костлявые пальцы, вцепившиеся в плечо, становятся пальцами юноши. Маджиано вытаскивает меня на поверхность. Я вдыхаю всей грудью. Кто-то дюйм за дюймом поднимает меня обратно в лодку – думаю, это лодочник и моя сестра. Цепляюсь за борт. Одежда липнет к телу и своей тяжестью будто снова пытается утянуть меня под воду и отдать Нижнему миру. Я ошалело оглядываюсь.
Пламя исчезло. Странный желтоватый оттенок сошел с окружающих предметов, и воздух больше не давит. Энцо нигде не видно. Отца тоже. Передо мной только Маджиано, Виолетта и лодочник, все трое с изумлением смотрят на меня, а на берегу канала собралась кучка зевак. Среди них есть солдаты.
Маджиано приходит в себя первым. Он машет рукой зрителям и кричит:
– С ней все в порядке! Просто испугалась стрекоз. Я понимаю. Я тоже за нее беспокоюсь.
Из толпы слышится несколько недоуменных возгласов, но все-таки слова Маджиано действуют, люди начинают расходиться, возвращая свое внимание к царящему в городе хаосу.
– Нам нужно идти, – говорит Виолетта, подсаживаясь ко мне.
Она кладет руку мне на лицо. Через мгновение до меня доходит: видения оставили меня только потому, что сестра забрала у меня силу. Я уже чувствую, как Виолетта постепенно возвращает ее мне. У нее за спиной Маджиано, он стреляет в меня раздраженным взглядом, разговаривая с хозяином лодки.
– Ты ничего не видела? – заикаясь, спрашиваю я Виолетту. – Огонь на улицах? Как отец следил за нами с берега канала?
Виолетта хмурится:
– Нет. Но мы устроили спектакль.
Я без сил откидываюсь назад, прислоняюсь к борту лодки и закрываю лицо руками.
Через мгновение я понимаю: из-за того что Виолетте пришлось отключить мои силы, я перестала держать иллюзию над нашими лицами. Я быстро сажусь прямо.
Слишком поздно. Маджиано о чем-то спорит с лодочником, который сердито тычет в мою сторону веслом. Он больше не хочет нас везти. Я встаю. До недавнего времени день казался мне очень жарким, а теперь ветер щиплет мокрую одежду, и я мерзну.
Лодочник подгребает к маленькому причалу на канале, потом выпроваживает нас со своей посудины, провожая чередой проклятий. Маджиано будто не замечает их и бодро желает хозяину счастливого пути. Когда лодка отчаливает, он оборачивается ко мне и протягивает украденный у лодочника кошелек.
– Если он станет ругать нас и за это, – говорит Маджиано, – то еще поплатится.
Я собираюсь ответить ему, но тут узнаю одного солдата на улице. Это тот самый парень, который раньше просил нас поехать другим путем. Сейчас он перегибается вниз с ограждения канала и напряженно слушает, что кричит ему везший нас лодочник. Потом мужчина указывает на нас. Солдат переводит взгляд в ту сторону.
Маджиано хватает Виолетту за руку и кивает:
– За мной.
Мы бросаемся бежать. За спиной раздаются крики солдат, которые проталкиваются сквозь толпу в нашем направлении. Маджиано резко сворачивает в узкую боковую улочку, потом выскакивает на огромную главную площадь. Я тут же узнаю ее – это
