Раффаэле кивает на Тристана, который смотрит в иллюминатор все с тем же бездушным лицом.
– С тех пор как ты вернула его, он уже не прежний, разве нет? – спрашивает Раффаэле, и голос его при этом становится грубым. – Я должен был сразу догадаться, как только почувствовал его энергию. Он не живой – это всего лишь тень того, каким он был прежде, и Нижний мир будет постепенно заявлять на него свои права, пока от него не останется одна оболочка.
Глаза Маэвы превращаются в щелочки, и это не предвещает ничего хорошего.
– Ты забываешься, консорт. Он принц Бельдана.
– Не нужно нам было возвращать Энцо! – вдруг выдает Раффаэле. Все обмирают. – Он не живой, не один из нас! Мне даже не нужно было видеть, как он появляется из озера на арене, я чувствовал, в каком неестественном состоянии находится его энергия, хотя сам был в тоннеле, чувствовал в нем эту отвратительную силу мертвеца, паршу Нижнего мира, которой он весь покрыт. И не важно, удесятерилась ли от этого его сила, – это не он. – Лицо Раффаэле искажается гримасой ярости и муки. – Твой брат по- настоящему мерзок, это демон из Нижнего мира. И теперь ты превратила в такое же чудовище Энцо.
Маэва поднимается со своего ложа, обматывает меха вокруг шеи, разворачивается и в мертвой тишине идет к двери. Добравшись до нее, оглядывается через плечо:
– Твоя Белая Волчица случайно оказалась влюблена в это чудовище. Пусть это ее и погубит.
– Не знаете вы Аделину, ваше величество, – сквозь зубы отвечает Раффаэле.
Мгновение Маэва гневно глядит на него, потом распахивает дверь и выходит из каюты. Лючента вскакивает на ноги и кричит ей вслед:
– Погоди!
Однако Маэва не обращает на нее внимания. Вдруг все вокруг меркнет, затуманивается, и юной королеве нестерпимо хочется покинуть корабль.
Солдаты торопливо расступаются перед ней, а она сердито топает по палубе и спускается по трапу. Конь стоит наготове рядом с кораблем. Она отвязывает поводья от столба, вставляет ногу в стремя и запрыгивает в седло.
– Маэва! – кричит у нее за спиной Лючента. – Ваше величество!
Но королева уже развернула и пришпорила коня. Она не оборачивается на зов Люченты, а вместо этого склоняется к уху лошади и что-то шепчет. Хлопает по крупу, отчего конь, встрепенувшись, оживает и мчится по дороге.
Лючента тоже быстро запрыгивает в седло, сгибается над спиной лошади и, рванув с места в карьер, начинает погоню. Рыжие кудри развеваются позади, их треплет ветер заодно с гривой коня. Маэва погоняет своего жеребца. Она с юных лет привыкла к таким скачкам на пару с Лючентой, когда сама была всего лишь маленькой принцессой, а Лючента – дочерью телохранителя. Лючента всегда выигрывала. Она пришпоривала коня, пока они с ним не сливались воедино, и ее смех разносился по равнинам Бельдана, дразня Маэву, призывая мчаться быстрее, чтобы поймать подругу. Маэва задумывается: а помнит ли Лючента эти моменты? Ветер свистит у нее в ушах. «Быстрее», – поторапливает она коня.
Лючента кличет ветер. Внезапный порыв бьет в лицо Маэве, и расстояние между лошадьми сокращается. Они скачут по дороге, пока не оказываются наверху скалы, потом несутся по краю долины, объезжая место, где каналы впадают в море. Маэва переводит взгляд с дороги впереди себя туда, где она огибает скалу.
Вдруг Лючента меняет курс и скачет наперерез Маэве. Та оглядывается через плечо. Движение знакомое, и почему-то оно вызывает улыбку на губах Маэвы. «Быстрей, быстрей», – погоняет она коня, пригибается к его шее так низко, что кажется, они стали единым целым.
Мир мелькает по сторонам размытыми полосами. Крики Люченты пронзают тоннель, и начинает казаться, что время повернулось вспять и они снова оказались в том дне, когда утонул Тристан. «Помоги ему!» – молила в тот злополучный вечер Лючента. Маэву потрясло ее залитое слезами лицо. «Я не хотела, лед был слишком тонкий. Пожалуйста, помоги мне вытащить его!»
Вдруг Лючента появляется откуда-то сбоку, перерезая Маэве путь, та испуганно вскрикивает. Но теперь ее голос звучит не по-детски, как бывало, – это крик взрослой женщины, какой она стала.
– Стой! – кричит Лючента, но Маэва не реагирует. – Стой!
Маэва не слушается, и тогда Лючента еще раз пришпоривает коня. Она тщетно пытается отвернуть его в сторону. Маэва оглядывается.
– Твое запястье! – начинает она, но предостережение раздается слишком поздно.
Лючента забывает о своей сломанной руке. Она вздрагивает от боли и издает отчаянный вопль, на мгновение теряет контроль – лошадь как раз делает скачок. Лючента теряет равновесие. У Маэвы нет времени, чтобы подхватить ее. У нее на глазах
