В этот момент Лючента так похожа на ту девчушку с золотисто-рыжими кудрями и грациозной осанкой, которая вместе с ней ездила охотиться в лес, что Маэва привлекает ее к себе и целует прежде, чем Лючента успевает остановить ее.
Они надолго застывают в этом положении, но наконец разъединяются.
– Я не буду твоей, – говорит Лючента, встречаясь с Маэвой глазами. – Я не могу быть так близко к тебе и знать, что каждую ночь тобой обладает мужчина. – Голос ее становится совсем тихим. – Не заставляй меня терпеть это.
Маэва закрывает глаза. Разумеется, Лючента права. Они молча стоят рядом и прислушиваются к отдаленному реву водопада. Что произойдет, когда все это закончится? Маэва взойдет на кенеттранский престол, имея на своей стороне Общество Кинжала. Она вернется в Бельдан и должна будет родить наследника. А Лючента останется с членами Общества.
– Так быть не может, – шепотом соглашается Маэва.
Она смотрит в сторону скал, откуда они приехали. Вдвоем с Лючентой они стоят рядом, не произнося ни слова, пока ветер не меняет направления и облака не начинают расходиться.
Первой нарушает молчание Лючента:
– Что мы теперь предпримем, ваше величество?
– Я пошлю своих людей за Аделиной. Ничто не меняется. Раффаэле рассорил королеву с Тереном, и мой флот скоро будет здесь. – Взгляд ее становится твердым. – Эта страна будет нашей.
Раффаэле Лоран Бессет
Ночью к нему стучатся и справляются, как он себя чувствует. Лео приносит тарелку супа и фрукты, но Раффаэле не притрагивается к еде. Они будут говорить об Энцо. При мысли о нем Раффаэле инстинктивно сжимает челюсти. Он пока не может обсуждать принца. Вместо этого он изучает старый пергамент, на котором многие годы записывал свои наблюдения за тем, как работают нити энергии в каждом новом человеке из Элиты, с которым ему доводилось встречаться. Он скрупулезно записывал историю Элиты и научные изыскания о ней для будущих поколений, вел дневник, пытаясь понять все, что должно быть понято в отношении Элиты, откуда они пришли и куда уйдут; все, что ему удалось спасти из секретных пещер Двора Фортунаты.
Заметки перемежаются множеством рисунков: переплетение длинных тонких линий, которые складываются в узоры, которые Маджиано видел в ауре людей из Элиты, и бесчисленные варианты того, как эти узоры изменяются, когда избранный использует свою энергию. Были там и портреты самих членов Элиты – быстрые наброски, запечатлевшие их в движении. Сейчас Раффаэле сосредоточился на записях, которые вел, когда тренировал Люченту, перечитывал комментарии, сопровождающие сделанные с нее наброски.
Это была единичная запись, он к ней больше никогда не возвращался, и подробность, о которой он почти совсем забыл. И не вспоминал до сегодняшнего дня. Раффаэле наклоняется вперед на стуле и размышляет о клубке энергии, который наблюдал вокруг сломанного запястья Люченты.
«Какой странный перелом, – пробормотал слуга, накладывая шину. – Кость как будто сломана изнутри».
Пришедшая мысль наполняет Раффаэле холодным ужасом. За дверью раздается голос Джеммы, она зовет его, спрашивает, будет ли он ужинать, но он едва слышит ее.
Кости Люченты теперь не просто легкие. Они ломкие, причем в большей степени, чем это должно быть у человека ее возраста… Они истончаются изнутри.
Аделина Амотеру
