Он хотел жить в доме, воздвигнутом на иллюзии, и скорее поверил бы миллиону лживых заверений, чем встретился бы лицом к лицу с единственной правдой.
Энцо с виду такой же. Не могу оторвать от него глаз.
Маджиано подстраивает лютню и наблюдает за происходящим, сидя у дверей. Дом, в котором мы остановились, расположен где-то в окрестностях Эстенции, – это старый, полуразвалившийся амбар. Бродящие в округе банды воров уже давно начали использовать его как временное пристанище. Сержио не обманул: другие наемники захватили это место и подготовили к нашему прибытию. Я слышу их приглушенные голоса внизу. Солдаты пересчитывают добытых коней. До нас доносится тихое ржание.
Из окна мне виден край лагеря мальфетто. Вызванный Сержио шторм наконец утих, и облака, которые еще не успели рассеяться, подсвечены снизу сверкающими красными лучами заходящего солнца.
– Долго еще он будет так спать? – наконец спрашивает Маджиано, трогая несколько струн.
Он начинает играть, и мелодия звучит тревожно, резче, чем обычно, и как-то нескладно.
Виолетта с хмурым лицом сидит по другую сторону кровати Энцо. Она подперла подбородок рукой и сосредоточенно изучает энергию принца.
– Он шевелится. Хотя трудно сказать. Его энергия не такая, как у нас всех.
Мы снова погружаемся в молчаливое ожидание. Маджиано пристраивается у двери и играет коротенькую песенку, после чего выходит в коридор. Время тянется медленно.
– Аделина. – Я вздрагиваю и смотрю на сестру. Она встает со своего места и подходит ко мне, приседает рядом и тянется к моему уху. Я отклоняюсь назад. – Связь Энцо с тобой становится крепче с каждой минутой, как будто он набирается силы, привязывая себя к тебе, подтягивая ближе и ближе. – Когда она говорит это, в ее голосе звучит беспокойство. – Ты что-нибудь чувствуешь?
Конечно, я чувствую. Пульс у меня учащается и падает, и от этого временами распирает грудь. Создается ощущение, будто сердце у меня бьется неровно и мне не хватает воздуха.
– Какая у него энергия? – шепчу я.
Виолетта сосредоточенно закусывает губу. Она склоняет голову к спящему Энцо. Ясно, что она проверяет его. И вдруг ее передергивает.
– Помнишь, мы вместе учились вышивать? – говорит сестра.
Виолетта осваивала рукоделие быстрее, чем я. Однажды она подменила мою работу своей, чтобы отец хоть раз меня похвалил.
– Да, а что?
– Помнишь, однажды мы с тобой выбрали по цветной нитке, а потом вместе прошили один и тот же орнамент, и эти два цвета так переплелись, что непонятно было, какой получился цвет.
– Да.
– Так вот, то, как энергия Энцо связывается с твоей, связь между вами двоими… она напоминает это. – Виолетта поворачивает ко мне хмурое лицо. – Новая форма энергии. Его нити так перепутаны с твоими, что вы с ним почти превратились в единое целое. Например, я не могу лишить его силы, не забрав силу и у тебя, и наоборот. – Она мнется. – Его сила по ощущениям как ледяная. Она меня обжигает.
Что за странность? Я снова смотрю на Энцо, пытаясь привыкнуть к этой новой связи между нами.
– Он не такой, как прежде, ты знаешь, – добавляет через некоторое время Виолетта. – Не забывай об этом. Не…
– Не – что? – отзываюсь я.
Виолетта надувает губы:
– Не позволяй твоей прежней любви ослепить тебя. Слишком увлекаться им может быть опасно. Это я могу утверждать.
Я не способна почувствовать то, что ощущает Виолетта. Знаю, надо ей верить и прислушаться к ее предостережениям. Но все равно я не могу оторвать от принца глаз, не перестаю представлять себе, как он проснется. Когда я впервые увидела Энцо, он был Жнецом, а я стояла привязанной к столбу, где меня должны были сжечь. Он материализовался из дыма и огня в вихре сапфировых одеяний, в обеих его руках, одетых в перчатки, сверкало по длинному кинжалу, лицо скрывала серебряная маска. Сейчас он больше похож на того человека, который целовал меня ночью во Дворе Фортунаты. Уязвимый. Волны темных волос обрамлены светом. Не убийца, а юный принц. Спящий мальчик.
