Аэлина осторожно опустила пальцы на прохладные клавиши. Они ждали ее прикосновения. Большой зверь, умеющий издавать звуки и дарить радость, давно ждал, когда его разбудят.
– Мне нужно разогреть пальцы, – пояснила Аэлина.
Первые звуки были совсем тихими. Постепенно в мозгу стали всплывать фрагменты нотной записи. Пальцы вспоминали знакомые аккорды.
Живя в стеклянном замке, Аэлина любила себя развлекать легкими танцевальными мелодиями. Для Дорина она играла красивые сентиментальные пьесы. Для Шаола и Нехемии – серьезные вещи, своего рода музыкальные размышления. Финал «Стигийской симфонии» был совершенно особой музыкой, утверждающей жизнь во всей ее славе, красоте и боли.
Наверное, потому она и ходила каждый год слушать это произведение. Вопреки ужасному ремеслу, которым занималась. Вопреки ударам, что обрушивала на нее жизнь. «Стигийская симфония» была напоминанием о прошлом и надеждой на будущее.
Финал симфонии начинался с простой, проникновенной мелодии, словно льющейся из сердца бога. Не устояв на месте, Рован подошел и встал рядом с клавикордами.
– Слушай внимательно, – шепнула ему Аэлина.
Мелодия набирала силу. К ней добавлялись все новые оттенки. Клавикорды не могли заменить собой целого оркестра, но Аэлине казалось, что она играет за всех музыкантов. Только сейчас она по-настоящему ощутила, как тягостны и утомительны были для нее месяцы внутреннего безмолвия.
Аэлина сыграла весь финал, взорвав пространство театра торжествующими аккордами.
Игра немного утомила ее. На лбу выступил пот. У Рована подрагивал кадык и странно блестели глаза. Этот суровый воин не переставал ее удивлять. Чувствовалось, Рован хочет что-то сказать и ищет слова.
– Покажи мне… – наконец выдохнул он. – Покажи, как рождается музыка.
Аэлина не посмела отказать ему в этой просьбе.
Скамейка позволяла сесть вдвоем. Почти час Аэлина рассказывала фэйскому принцу об азах игры на клавикордах, объясняя назначение белых и черных клавиш, а также педалей. Должно быть, снаружи музыку все-таки услышали и решили проверить, кто же это дерзнул играть в театре, закрытом по приказу его величества. Аэлина и Рован спешно ретировались на крышу и покинули здание.
Аэлина нанесла очередной визит в королевское казначейство. Опять управляющий рассыпался в любезностях, пока его помощник ходил за указанной суммой. С появлением Рована, которого требовалось не только кормить, но прежде всего одеть, мешочек, набитый золотыми монетами, стал крайне необходим. Рован ждал ее напротив, в тени неприметного здания. Он порывался пойти вместе с Аэлиной, однако появление фэйца в таком месте, как Адарланское королевское казначейство, вызвало бы слишком много вопросов.
Они тронулись дальше. Мимо прошла стайка нарядных девушек. Естественно, те не могли не заметить статного, ладно сложенного мужчину. Плащ с глубоким капюшоном лишь подогрел их любопытство. Заметив, что девицы продолжают глазеть на Рована, Аэлина щелкнула оскаленными зубами.
– Значит, ты тратишь на нас свои деньги? – спросил Рован.
– Пока что да.
– Тебе же сейчас негде заработать. Что ты станешь делать, когда они кончатся?
– Все решится наилучшим образом, – искоса поглядев на него, уклончиво ответила Аэлина.
– Кем?
– Мною.
– Объясни.
– Потерпи немного. Скоро сам все поймешь.
Она усмехнулась, зная, как действуют на Рована такие усмешки. Рован потянулся к ее плечу, но Аэлина ускользнула.
– Иди помедленнее. А то внушаешь смертным подозрение.
Рован что-то прорычал. Звук был явно нечеловеческим. Аэлина снова усмехнулась. Раздражение все же было предпочтительнее горестных переживаний и чувства вины.
– Помнится, ты учил меня терпению. Не торопи события и не делай вид, будто тебя погладили против шерсти.
