Железноглазым.
Они к чему-то готовились.
И вознесшийся тоже. Отойдя назад, туда, где было больше места, он сменил несколько весьма жутких личин.
От лодчонки исходила животная мускусная вонь. Фебруарену пришло на ум сравнение с берлогой большого мерзкого зверя вроде медведя.
– Дурака не валяем, – сказал Железноглазый – вероятно, самому себе – и принялся отдавать приказы на неизвестном Фебруарену языке.
Лодка поднялась над водой, продолжая при этом уверенно двигаться вперед. Все выше, выше.
Железноглазый рявкнул что-то – по всей видимости, «давай!».
И лодка рухнула с высоты восемьдесят футов прямо на причал. Полетели во все стороны обломки, и элен-коферы тут же устремились на место крушения.
– Оставьте парочку для допроса, – попросил Фебруарен.
– Яйца курицу не учат, смертный.
Резня продолжалась недолго: девять безволосых полосатых созданий расчленили и почти сразу же побросали в специально разведенный для этого костер. Троим пленникам подрезали сухожилия так, чтобы они не могли ни бежать, ни драться.
Разговаривать Крепночь-Избранники не стали – то ли не хотели, то ли не могли.
– Не пойму я, – пожал плечами Железноглазый. – Они созданы искусственно, похожи на тех мифических существ, которых боги делают себе на потеху. Только эти – смертельные игрушки. У них нет ни чувств, ни страха, ни внутреннего «я» – только одержимость, стремление во что бы то ни стало выполнить волю Ветроходца, который вдохнул в каждого достаточную для этого толику себя.
Фебруарен подошел к вознесшемуся, который, видимо, решил превратиться в большого прыгучего краба. В сражении с полосатыми нелюдями Асгриммур участия не принимал.
– Сможешь заглянуть внутрь этих созданий?
Удивление на лице вознесшегося сменилось раздражением.
– Почему ты вдруг спросил?
– Ты – это ты, в тебе частицы богов. Может, твои божественные ошметки помогут нам проникнуть в их божественные ошметки.
– Не ощущаю ничего, кроме холода. А еще твердую уверенность в том, что они разорвали бы меня в клочья, если б сумели до меня дотянуться.
– Может, мне больше повезет, – сказал Фебруарен. – Но придется одного забрать.
– Время, – проворчал Железноглазый.
– Будет тебе время, господин Гьорсон. У меня там затевается кое-что. Немного времени выиграем.
Но старика одолевали опасения. Не опасения даже, а самая настоящая тревога, которая росла с каждым часом.
Все уже давно должно было случиться.
Кловен Фебруарен был близок к панике. Вот уже несколько сотен лет не чувствовал он себя таким издерганным. Все планы летели псу под хвост. Герис должна была выполнить свою задачу три дня назад. Нужно выбираться из Обители Богов, нужно выяснить, что стряслось. Что случилось с Герис?
Не следовало соглашаться, когда она вызвалась.
Надо проверить, как там Пайпер. Он уже должен был добраться до Альтен-Вайнберга.
Может, потому Герис и опаздывает. Наверное, Пайпер угодил в передрягу, а она его вызволяет.
Стоя на причале, старик смотрел вдаль – туда, где за мачтами ситтского суденышка виднелся проход в срединный мир.
– Смотреть особо не на что, – сказал подошедший Корбан Ярнейн.
Именно. Только туман да темное, тусклое море. Надвигался шторм, появились волны. С приближением зимы стало еще труднее разглядеть навечно замерзшие далекие берега и тамошних чудовищных обитателей, которые стягивались все ближе.
– Друг, что это ты в последнее время такой кислый и задумчивый? – не дождавшись от волшебника ответа, спросил Железноглазый.
– Ночь вздумала напомнить о моей гордыне.
– Любопытно. Не понимаю, о чем ты, но любопытно. Я пришел сообщить, что элен-коферы застопорились. Больше мы уже ничего сделать не можем.
