Зато степные и горные владения Тистимеда простирались на шесть тысяч миль.
На западе дела обстояли несколько иначе из-за особенностей местных земель и их истории, и беженцы не доставляли там особенных хлопот. За Джагскими горами изначально жило не слишком много людей, многие коренные северяне из тамошних провинций уже давно перебрались на юг, поэтому нашествие серьезно сказалось разве что на больших городах. В диких и необжитых краях вполне могло прокормиться несколько тысяч человек, а ведь только нескольким тысячам и удалось ускользнуть из-под власти Ветроходца.
Остальных он уморил еще раньше.
Мало кто сумел сбежать из краев, расположенных к северу от Мелкого моря. Беженцы пересекли пролив Ормо по огромному ледяному мосту, успевшему намерзнуть за зиму.
Те немногие, кто не смог перебраться через пролив, вряд ли доживут до лета.
По усыпанному галькой берегу, где лежал поверженный бог, бродила дюжина созданий. В каждом отдавалось слабое биение теплившейся в Ветроходце жизни.
Семеро мужчин и одна женщина со спутанными волосами – восемь обезумевших смертных жрецов, преданных своему божеству, последние приверженцы Харулка. Они защищали его от Орудий послабее, молились и пытались пробудить, свершая ритуалы. Жрецы слабели с каждым днем, есть им было почти нечего – разве что мертвых тварей, которые замерзли во льдах или которых выносило на берег, когда ненадолго успокаивались яростные течения.
В основном жрецы кормились останками исхудавших Посланцев.
Кроме восьмерых жрецов, на берегу ждали двое Крепночь-Избранников. Один ростом четыре фута, второй – едва ли два. Жалкие подобия тех, первоначальных чудищ, словно сделанные наспех уставшим мастером.
Как и безумные жрецы, Крепночь-Избранники защищали свое божество.
И еще двое безумцев скитались по прибрежной гальке. Они не были друзьями Ветроходца. Они хотели убить его. Как это сделать, они не знали, но твердо верили, что добьются своего.
Враги Ветроходца оказались хитрее его защитников, которых они отлавливали и поедали одного за другим чуть ли не с того самого момента, как Харулк сумел выбраться из воды.
Однажды к ним явилась женщина и попыталась показать, как избавиться от бога. Но создания напали на нее: на их языке она не говорила, а значит доверять ей, конечно же, нельзя.
Женщина ранила их, а потом ушла.
Время от времени они снова ее замечали, но близко незнакомка больше не подходила. Видимо, она была из числа могущественных Орудий: появлялась, когда ей вздумается, и так же внезапно исчезала. После каждого такого появления исцеление Ветроходца замедлялось. Часто ее приход сопровождался взрывами и облаками едкого серного дыма.
И все равно Харулк продолжал исцеляться.
Иссякали Кладези силы, и потому исцеление происходило медленно и неравномерно, но все же происходило.
Харулк существовал вне времени. Пусть назойливые смертные стараются изо всех сил, постепенно они исчезнут, умрут. Когда- нибудь, через день, через сто лет, Харулк Ветроходец восстанет с галечного берега, как он восстал из узилища, куда заключили его узурпаторы, восстанет и заявит свои права на покрытые льдом владения.
Его неотступно терзала жуткая боль.
Харулк смирял ее, мечтая о том, как в будущем обрушится на срединный мир и свершит свою месть. Мечты мало чем отличались от реальности. Иногда божество терялось во времени, ему казалось, что все, о чем грезится, уже вершится на самом деле. Но страшные раны помогали соотнестись с настоящим точнее, чем это свойственно могущественным Орудиям.
Ветроходец смутно почувствовал, как заскользили, сдвинулись близлежащие льды.
Наступала весна, грядущее тепло грозило умножить его горести.
27
Святые Земли, горячая новая кровь
В Святых Землях близилась весна, и по настоянию Индалы Гора и Азим аль-Адил впервые схлестнулись в серьезной схватке с новым владыкой Герига. Индала желал испытать арнгендского принца, который был едва ли старше Азима.
По донесениям шпионов, преемник Черного Роджерта был человеком практического склада. Его любили больше, чем дю Танкрета, но считали холодным и надменным. Никто не знал, как он поведет себя на поле брани. Младший принц вместе со своим братом ездил в Лос-Навас-Де-Лос-Фантас, однако в битве по малости лет тогда не участвовал.
Анселин Менандский проявил себя храбрым и свирепым воином. Азим аль-Адил и Нассим Ализарин потерпели унизительное
