Сказания Меекханского пограничья. Восток – Запад

– А как же, порт. Деаргон прижал таможенников, и теперь каждый корабль, что выходит в море, обыскивается от днища до кончика мачты. Даже рыбацкие лодки трясут.

– Это заблокирует работу всего порта. Будут проблемы.

– Если мы найдем реликвию, все разрешится само собою. Что это у тебя с лицом?

– Я как раз вспомнил, что отлив был за три часа до рассвета. Сколько кораблей вышло тогда в море?

Толстяк криво ухмыльнулся:

– Не ты один в этом городе соображаешь. Сто сорок два. Корабли для дальних морских перевозок, галеры, лангскипы, дромоны. Рыбацкой мелочовки я не считаю, поскольку никто их не регистрирует, но дополнительно их могло быть несколько сотен. Единственная наша надежда на то, что Меч еще не покинул город.

– Деаргон, кажется, твердо в этом уверен, но, если бы мне пришлось красть что-то навроде этого, я начал бы не с подкупа кого-то в Храме, а с поиска способа вывезти добычу за час. Однако я предпочел об этом не говорить.

– Мудрое решение.

– Ты уже упаковал вещи?

Цетрон странно глянул на него:

– Однажды я уже говорил тебе, что это – мой город. Я не сбегу из него, и никто меня отсюда не вышвырнет. Даже Деаргон.

– А кто говорит о вышвыривании? Он наверняка хотел бы, чтоб ты остался. Даже будет настаивать на этом. Очень, очень горячо, – парень со значением подчеркнул последнее слово.

– Это мои проблемы. Но не затем я тебя сюда вытаскивал, чтобы ты пророчил мне черное будущее. Для этого у меня есть Керлан.

Керлан тяжело вздохнул.

– Слышишь? И так он – все время. А ты принимайся за работу. С чего ты желаешь начать?

Альтсин поднял брови:

– Ты здесь главный.

– Я хочу, чтобы ты действовал самостоятельно. Мне не нужен еще один пес на сворке – но мне пригодился бы некто независимый. Может, тогда один увидит то, что пропустит другой. Итак?

– Лига знает?

Это был вопрос, с которого стоило бы начать. Лига Шапки объединяла все воровские гильдии города на условиях добровольного членства. Впрочем, тот, кто не желал делаться добровольным членом, быстро становился членом мертвым. Нынче анваларом Лиги был человек по имени Григас, вор и бандит, думающий словно вор и бандит. И это пророчило непростое будущее организации, которую не сумело уничтожить даже трехвековое меекханское господство. И было неясно, как он отреагирует на подобную весть.

– Пока что – нет. Да я и сам узнал только пару часов назад. Если дело не прояснится до полудня, мне придется его посвятить во все. С чего ты намереваешься начать?

Вор задумался, склонил голову, прикрыл глаза. Потом тяжело вздохнул. Думать сегодня было невыносимо трудно.

– Ладно. Я никогда не был в этом храме, за исключением главного нефа, конечно же. Расположение помещений, обычаи братьев ордена и стражников, время молитв, еды, разделение обязанностей. Это будет твоей работой, Цет. Не гляди так, у тебя – полно людей, а у меня опрос всех братьев занял бы несколько дней. Неплохо было бы знать всё: что кто любит есть, кто не слишком жалует ночные молитвы или работу на кухне и всякое такое. – Он вздохнул. – Проклятие, да я не представляю себе, как Деаргон собирается держать все это в тайне.

– Если послезавтра Меч пронесут во главе процессии – все слухи подохнут сами собой. Что ты станешь делать?

– Я займусь Мечом. Где он хранился, как его стерегли, какова была система охраны и заклинаний. И каким образом, проклятущее проклятие, можно было незаметно выйти из храма, таща на спине пятьдесят фунтов лома.

– Меч хранится в подземельях, где-то тут лежала карта. Раз в месяц его выставляют на три дня для публики перед главным алтарем. Раз в год – проносят в процессии. Он не был охраняем никакими заклинаниями, и при нем не стояла стража.

– Никакая?

– Семь футов длины и пятьдесят фунтов лома, как ты и заметил. Однако прошу тебя, контролируй язык рядом с духовными особами.

– Буду. А еще я попытаюсь добраться до Рвисса и Альмарика.

– Я уже послал к ним людей. Если они как-то с этим связаны, то…