Канат вокруг их бедер дернулся.
— Что вы делаете там, наверху? — На этот раз кричал Куллайн. И голос его звучал так, словно он совершенно не понимает потребностей двух влюбленных.
Они молча стали спускаться по склону. Эльф держал ее за руку, не выпуская, но девушка понимала, что он подчинился неизбежному. Он отпустит ее и не будет больше расспрашивать, почему она уходит.
Вскоре они оставили позади туман, и уже в первой половине дня достигли границы лесов. Зима крепко держала в своих руках западный склон гор Сланга. Солнце пряталось за густыми серыми тучами, ледяной северный ветер качал засыпанные снегом верхушки деревьев.
Гонвалон старался не подавать виду, насколько ему тяжело. Он рассказывал о том, как жалким образом потерпел поражение, пытаясь писать стихи. Если он не врал, то свои лирические опусы он тайком читал кобольдам Белого чертога, поскольку не осмеливался выступить перед другими эльфами. И кобольды уснули…
Ему удалось рассмешить ее. Как же ей хотелось услышать один из его стихов. Он утверждал, что все забыл. Нандалее ему не верила.
— Ты ничего не записал?
Он улыбнулся.
— Когда-то я был уважаемым наставником Белого чертога, — он сумел сделать так, чтобы в словах его не было горечи. — Я не имел права оставлять доказательства моего самого жалкого поражения. Все они сожжены.
— Ты когда-нибудь напишешь стихотворение для меня?
Он пристально посмотрел ей в глаза.
— Если мы проживем вместе столько, что не останется уже ничего, что нельзя было бы разделить друг с другом, и я уже не буду бояться даже самых неприятных моментов.
Ей очень хотелось дожить до этого дня. Чтобы его проклятие утраты возлюбленных не исполнилось в тролльских пещерах.
Куллайн повел их вниз по отвесному склону мимо горного потока, воды которого вырезали бороды из серого льда. Под ними раскинулась долина с огромным замерзшим озером. Нандалее заметила след лисы. Она тосковала по долгим вылазкам на охоту, которые они устраивали вместе с Дуаданом. Его лицо отчетливо стояло перед глазами. Его последний миг, когда он думал только о других. Интересно, понравился бы ему мастер меча? Убийца, превративший свою любовь в мятеж?
Куллайн вел их по льду озера, покрытому толстым слоем снега. Они пересекли березовую рощу, такую же бледную, как этот зимний вечер, и наконец добрались до отвесной скалы, у подножия которой росли засыпанные снегом кусты ежевики.
— Это здесь, — объявил Куллайн. — Самая трудная часть пути позади. Теперь мы будем пользоваться крыльями ветра.
Нандалее не сумела сдержать улыбки. Столь поэтичное высказывание совершенно не подходило к Куллайну в его потрепанных одеждах, от которых несло медвежьим жиром, которым натерлись они с Тилвитом, чтобы защититься от северного ветра.
Охотник положил на землю лук, колчан и пояс с длинным охотничьим ножом. Затем протиснулся в углубление под кустарником, похожее на вход в барсучью нору.
Нандалее с любопытством последовала за ним. Колючие заросли цеплялись за волосы, царапали кожу ее жилетки. Давным- давно ручей размыл подножие скалы. Там, за сосульками, пряталось что-то длинное, закутанное в хорошо промасленную кожу.
Куллайн, которому шипы стащили с головы капюшон, одарил ее своей жуткой улыбкой.
— Хорошо, что ты тоже пошла. Протаскивать это через шипы — то еще удовольствие.
Как оказалось, он был прав. Куллайн настоял на том, чтобы не прорубать себе дорогу ножами. Он хотел иметь возможность еще использовать этот тайник после возвращения. Поэтому потребовалось больше часа, чтобы вытащить на лед кожаный сверток в три шага длиной.
— Как тебе удается сделать так, чтобы эту штуку не сожрали мыши? — удивленно поинтересовался Гонвалон. — И что это вообще такое?
— Сейчас увидишь, — и он вместе с Тилвитом развязал шнурки.
Сейчас — это он загнул. Из-за облаков, похожая на бледный фонарик, высоко в небе светила луна, когда оба мауравана закончили работу. В кожаном свертке были спрятаны стальные полозья, мачта, раскладывавшаяся на три части, и несколько деревянных поперечин. Все это они терпеливо, впрочем, не без ругани, превратили в ледяной парусник.
— Это самая странная лодка, которую я когда-либо видел. Это же лодка… Или нет? — По лицу Гонвалона нельзя было сказать, чтобы он был в восторге от необходимости вскоре довериться этому судну.
