его груди, а затем ее рука опустилась еще ниже…
Нила была уже на полдороге к адроанскому лагерю, когда в ее голове мелькнула другая идея, и она направилась к палатке Тамаса, еще сама не осознавая, куда идет.
Фельдмаршал стоял перед палаткой и, прикрыв глаза от солнца, изучал карту, разложенную прямо на земле и придавленную по краям камнями величиной с кулак. Собравшиеся за его спиной офицеры зашушукались, когда Нила подошла ближе, но никто не попытался ее остановить.
– Что случилось с вашим платьем? – удивился Олем.
Нила осмотрела свою одежду. Могло показаться, будто ее нарочно измазали сажей. Две черные полосы тянулись по подолу платья, словно она провела по нему рукой, испачканной чернилами. Нила почувствовала слабый запах подпаленного шелка.
– Ничего страшного, – отрезала она. – Когда мы выступаем?
Склонившийся над картой Тамас недовольно фыркнул, но не произнес ни слова.
– Мы заночуем здесь, – объяснил Олем. – А утром двинемся дальше.
– О, прекрасно. А когда мы сразимся с кезанцами?
– Раньше, чем вы могли бы надеяться, – пробормотал Тамас себе под нос, так что она еле расслышала.
– Как прикажете вас понимать?
– Нила! – предупреждающим тоном окликнул ее телохранитель.
– Олем, все в порядке, – ответил Тамас, не отрывая взгляда от карты. – Она учится быть настоящей Избранной, а они всегда отличались дерзостью. Избранная Нила, хотя вы еще прискорбно плохо подготовлены, я хотел бы попросить вас об одной услуге.
– Какой?
– Уничтожьте две-три тысячи кезанских солдат. Сожгите их, как листок бумаги. Насладитесь их криками, когда они будут погибать от вашей магии.
– С чего вы взяли, что я не подготовлена? – возмутилась Нила. – Я ведь уже сделала это однажды, разве не так?
Она и в самом деле была не готова. Нила так тщательно избегала думать о той битве, что почти забыла о ней, но сейчас почувствовала приступ тошноты при одном лишь воспоминании.
– Потому что так сказал Бо, – вмешался Олем.
– Вы его видели?
– Час назад. Он жив, но находится не в том состоянии, чтобы сражаться. Он просил меня предупредить вас: постарайтесь не попадаться на глаза деливским Избранным. Мы не должны без крайней необходимости открывать кому-либо правду о вас.
Нила вспомнила, как деливская Избранная поцеловала Бо и просунула руку ему между ног.
– Не сомневаюсь, что он так и сказал.
Тамас наконец поднял голову, но взглянул не на Нилу, а на Олема.
– Еще один посыльный, сэр, – доложил телохранитель.
– Хорошо, – с тяжким вздохом ответил Тамас.
Из-за палатки появился всадник в деливском желтовато-зеленом мундире и резко натянул поводья, так что лошадь едва не затоптала копытами карту фельдмаршала.
– Сэр, нас атаковал неприятель, – тяжело дыша, сообщил он.
– Деливский лагерь?
– Нет, наш обоз.
Тамас метнулся в палатку и тут же вышел обратно, пристегивая к поясу саблю.
– Поднимай солдат! – приказал он Олему.
– Сэр, они уже исчезли, – добавил посыльный.
– Что значит «исчезли»?
– Они напали на нас, а потом отступили, еще до того, как мы успели организовать оборону.
– Обоз? – переспросила Нила.
Тамас взглядом попросил ее быть осторожной. Деливцы не должны знать о ней. Она глубоко вздохнула, борясь с раздражением и ощущением беспомощности, грозившим окончательно одолеть ее.
– Да, госпожа, – подтвердил посыльный.
