Добчинский – Александров (или Адашев).
Хлестаков – конечно, Горев, если что-нибудь можно у него выжать из мозгов. (Жаль, если уходит – дурак.) Качалову – или играть или дублировать20.
Остальных пробовать 21.
8) О 'Синей птице' буду думать и напишу отдельное письмо, быть может, в Москву. Имейте в виду, что Метерлинк, несмотря на мои отговоры, сам почему-то увлекся летающими головами. Он понял всю трудность задачи. Понял, что женщины во весь рост не могут произносить детские слова. Он переделал акт (но мало) и прислал его мне. Все детские сцены сгруппированы в нишах подвала, где за решетками летают еще не созревшие души. Остальные сцены идут у более зрелых душ, т. е. актрис. Письмо свое о 'Синей птице' пошлю Вам или в имение (если оно созреет завтра и послезавтра) или в Москву.
Вот из какого основного положения я исхожу: 1) Главная задержка у нас в том, что мы тратим время (в прошлом году записано 5 недель), и самое ценное, в начале сезона, на старые возобновления. Убежден, что если Вы возьмете карандаш, то распределите так, что, не задерживая 'Синей птицы' и других работ, можно до начала сезона подготовить очень много, если не все старые пьесы, и сделать даже генеральные репетиции для тех, кто вводится в пьесу. Думаю, что, в конечном результате, выгоднее даже ради этого оттянуть начало открытия. По крайней мере у нас сразу образуется репертуар из целых 6-10 пьес, которые своим разнообразием подымут сборы. 2) Эта работа между 1-15 августа была бы наиболее продуктивна, конечно, в связи с 'Синей птицей' (вводить новых исполнителей и репетировать народные сцены в старых пьесах). Вспомните, что на это ушло более месяца во время сезона. Этот месяц и будет употреблен на вторую пьесу целиком. Ручаюсь головой, что 'Жизнь Человека' пошла бы месяцем раньше, если бы не прерывалась работа старыми пьесами. В моем дневнике это подробно записывалось после каждой репетиции.
До завтра. Рука не пишет. Обливаюсь потом от жары.
Ваш
