Письма 1886-1917

16/29 июля 1908 г.

Гомбург

16 июля 1908

Дорогой Владимир Иванович!

Это ужасно! Из письма Екатерины Николаевны узнали о покушении Вас ограбить и об убийстве кондуктора, а раньше о том, что Вы тонули. От души сочувствуем и, думая обо всем, представляя в своей фантазии все детали, очень волновались за Вас. Какая мерзость. В России нельзя жить без пистолета. Обнимаю и поздравляю со счастливым исходом.

Вчера послал письмо. Сегодня продолжаю. Сегодня мне что-то захотелось возобновления 'Чайки' и жаль 'Иванова'. Обе пьесы, пожалуй, нужны будут для Петербурга. При возобновлении старого репертуара нельзя не подумать и о гастролях.

Теперь о сотрудниках и их спектаклях.

Не хочу мешать и путать Ваши планы и потому в общих чертах высказываю свое мнение и то, что думалось об этом деле за эти несколько лет.

Эти спектакли не прихоть, а необходимость. 1) Нельзя брать милых барышень и учеников, учить их нашему искусству со всеми его утонченностями, снимать со школы сливочки для нашего театра, а остальных выбрасывать в провинцию, где вся наша наука испаряется бесследно, а то, что нужно для провинции: нахальство и наглость, быстрая работа, игра без знания роли и прочие ремесленные приемы – отсутствуют.

2) Выбрасывая из школы поодиночке, мы не достигаем никаких результатов ни в смысле пропаганды нашего искусства, ни в смысле улучшения провинциального искусства. Напротив, не провинция улучшается от наших, а наши ухудшаются от провинции. Следовательно, надо выпускать из школы не поодиночке, а целыми труппами. Первый успех такой труппы (не столько художественный, сколько материальный) вызовет подражание и даст хороший пример. Но… пока этот вопрос впереди, надо еще составить труппу.

3) Три года учения в школе направляют, но далеко не воспитывают ученика. Ему надо еще добрых три года практически и под руководством расти как артисту в подходящей атмосфере. В нашем театре им работы нет. Кроме того, нигде создать такой атмосферы, как в нашем театре, нельзя. Ergo {следовательно (лат.).}, необходимо наш состав увеличить и расширить рамки деятельности театра, т. е. открыть общедоступный театр, а пока – параллельные спектакли.

4) К этим спектаклям предъявляются такие же художественные требования, какие предъявлялись к нам при возникновении Художественного театра.

5) К нам вошли уже опытные любители и исключительно даровитые ученики. У нас в труппе были Москвин, Лужский, Бурджалов, Лилина, Самарова, Артем, Книппер, Вишневский и пр. Необходимо, чтоб и в новой труппе был кто-то, кто даст тон спектаклю.

6) Есть и еще одна цель возникновения общедоступного отделения Художественного театра1. Не все из наших актеров удовлетворены работой. Савицкая, Книппер, Германова, Лилина, Леонидов, Вишневский нередко гуляют целые годы; не воспользоваться ими преступно и нерасчетливо. Вы скажете, что это невозможно, что это спутает репертуар, но еще невозможнее гноить актрис. Заставлять их, уже не в молодых годах, сидеть без дела, которое они могут делать хорошо, и – из боязни легкого замешательства в репертуаре – бросать то, что создано нами, и все силы нового театра посвящать тем, которые еще себя не проявили. (Я помню свои речи в защиту молодежи и так же страстно буду защищать их; но я беспристрастен и потому теперь вступаюсь за стариков.)

Из всего сказанного делаю вывод для составления репертуара параллельного отделения. Могут быть три рода постановок.

1) Молодежь играет одна. Охотно буду смотреть и прощу многое в таких пьесах, где главное в молодости. Так, например, 'Снегурочка', 'Юность' Гальбе, 'Комедия любви', 'Двенадцатая ночь'.

2) Одна-две центральные роли, которые не могут играть молодые, но которые подходят для незанятых актеров; остальные – молодежь. Например, Савицкая – Альма (кстати, перечитал – недурная пьеса, хотя и реферат), остальные – молодежь, или Уралов – Шлюк ('Шлюк и Яу'), остальные – молодежь. Может быть, амфитеатровская пьеса ² с одной главной ролью – Книппер.