— А вот то! Девке двадцать лет, она ни единого языка не знает, ничего не умеет…
— Все она умеет! Шить, вышивать…
— Ага. И молиться. И все. Королеве-то другое уметь надобно. Как она послов приветит?! Как придворных окоротит?! Там ведь не наши терема, там другая жизнь. Марфа к ней хоть и не готова, а все ж справится. Дуняша же и двух слов связать не сможет!
— Так язык-то изучить…
— Вот и пусть сначала изучит, а потом приходит. Подберем мы ей мужа…
— Не слишком ли ты много берешь на себя, Сонюшка?
Голос царевны стал подозрительно теплым да ласковым, но Софья и плечами не пожала.
— Не слишком. Не на Алешу ж эти бабские дрязги сваливать? У него дела государственные, ему разбушевавшийся курятник ни к чему.
— А ты, стало быть, утихомирить его сумеешь?
— Нет, — Софья впервые отвлеклась от перекладывания бумаг на столе и взглянула тетке в глаза. Жестко и холодно. — Двух-трех на суп пущу, остальные сами утихнут.
— А руки не надорвутся?
— А я не своими руками.
— Не боишься?
— Боюсь. Но и портить брату жизнь не дам.
— А сестре ее портишь!
— Марфиньке?
— Дуняше!
— Тетя, вопрос уже решен. Вы ко мне пришли, чтобы через меня на Алешу надавить, а через него на отца? Не будет такого. Это все?
Царевна Ирина рассматривала племянницу со странным выражением.
— М-да… недооценила я тебя. Недооценила…
Софья опять уставилась в бумаги. Хлопнула дверь.
Кажется, она приобрела себе врага? Или нет?
Если Марфу удастся выдать замуж — плевать всем будет на ее особенности. Победителей не судят. Ну а коли нет…
Все равно просто так не сдадимся! Вот!
А параллельно она допытывалась, кто покушался на Алексея Алексеевича. За таверной установили наблюдение — и нашли там мужчину, которого описала девочка.
А с казаками какой разговор? Как вышел Волк из кабака пьяный, так схватили, скрутили — да и повели к царевичу. Никто и не заметил. Метод-от старый, чтобы «языка» взять, казаки им кою сотню лет владеют! Мешок на голову, в мешок табачку али перчика — и не до того человеку будет, чтоб орать. Вдохнуть бы!
Так, спутанным, словно колбаса, завернутым в дорогой ковер, с мешком, и доставили пред светлые царевичевы очи. Да не в Кремль, нет. Туда с таким товаром ходу не было, да и стены там шибко глазастые и ушастые. На подворье к боярыне Морозовой.
И были абсолютно спокойны.
А вот когда боярыне сказали, что сей человек хотел ее дитятко жизни лишить…
Хорошо, что казаки народ крепкий, потому как на пару секунд у боярыни такой взгляд стал… ей-ей, кинется! И кинулась бы, зубами б в глотку вцепилась — и о молитвах не помня. Куда там!
А в комнате мужчину уже ждали.
Софья и Дуняша — за ширмой.
Алексей и Иван — за столом.
Степан и Фрол Разины — как охрана, чтоб не кинулся.
Мешок зацепили, потянули…
Софья едва удержалась от присвиста. Действительно, как есть — волчара. Битый, травленый… Смогут ли ребята его сломать?
Или и ломать не надо?
А ведь ей бы киллер такого уровня пригодился бы. Пусть на Корону поработает?
Только как его уговорить?
Импровизацией она владела, но вот беда! В этом мире всерьез ее принимали только те, кто с ней столкнулся. А стальные…
Нет, сейчас все зависело от ее брата. Сможет?
