– Ужасно получилось.
– Но тебе не хватало моих шуток.
– Да. Каждый день.
– Прости, что ушел, Тарвер. Я не хотел. А что это за место?
– Понятия не имею. Какая-то заброшенная планета.
– Заброшенная? После того как вложили кучу денег в видоизменение? И из-за чего люди смотались отсюда?
– Не знаю, но тут что-то не так. Лилиан думает, что некая жизненная форма пытается с нами связаться. Болезней тут нет. Возможно, они безобидны.
– Как-то это неправдоподобно, Тарвер.
– Вот и я так думаю. Но ее убедить не смог. Люди из корпораций не могут просто взять и сбежать только потому, что они вторглись на чужую территорию.
– Ага. Что насчет девушки? Ножки-то у нее ничего.
– Я заметил.
– Ты обнимаешь ее по ночам. Должно быть, весело?
– Я старался не обращать на это внимания.
– Ха! Я бы тебе посочувствовал, но ты хотя бы можешь к ней прикасаться, а мне с девушками ничего не светит.
– Вообще-то, мне тоже. Она из тех, кто отвергает, едва узнав, кто я такой.
– Ну, если тебе хотелось попытаться, твой час пробил. Соперников тут нет – если, конечно, не считать меня. Я, безусловно, весьма привлекателен, даже мертвый.
– Нет. Она уже отвергла меня. Я знаю, что она обо мне думает. Не хочется пробовать снова только потому, что нет соперников.
– Ты и правда так думаешь?
– Нет.
– Но так безопаснее?
– Гораздо безопаснее.
– Что будешь тогда делать?
– Понятия не имею.
– В последнее время эти слова часто крутятся у тебя в голове, Тарвер. А раньше я их не слышал. Когда ты стал так говорить?
– Когда несокрушимый космический корабль ее отца потерпел крушение. Когда Лилиан стала видеть будущее, когда дом родителей появился посреди долины. Теперь я понятия не имею о многом.
– Надо тебе ее поцеловать. Будет весело.
– Стой… что? Ну да, конечно, Алек. И что случится после этого волшебного поцелуя?
– Какая разница, что будет после? Завтра ты можешь умереть, почему бы не поцеловать ее сегодня?
– Думаю, не стоит целовать ее сегодня, раз завтра я могу умереть.
– Ску-у-учно. А еще нелогично.
– У меня бред и галлюцинации, а тебе нужна логика?
– Я задаю тебе высокую планку, Тарвер. Если не хочешь ее целовать, может, хотя бы напишешь ей стихотворение?
– Шутишь что ли?
– О, да ты уже написал. Только еще не показал Лилиан.
– Нет, ей нравятся мамины.
– Твои, значит, с ними не сравнятся?
– Вроде того.
– Вздор.
– Нет.
– Нет…
– Алек?
– Что, Тарвер?
– Что мне теперь делать?
– Не сдаваться. Ты должен к ним вернуться. Они не могут потерять нас обоих.
– Я даже не думал, что могу умереть. Не знаю почему. Я ведь сотни раз был на волосок от смерти.
