– Мисс Лару не стала бы делать черную работу. Она ждала в лесу, в безопасности.
Глава 31. Тарвер
– Интересно, а кухня там работает? Только представь: за этой дверью есть настоящая еда!
Она хочет отвлечь меня, чтобы мы не заводили разговор о взрыве.
Я даже хотел сказать, что лучше бы она просто сняла рубашку – тогда бы я сразу отвлекся.
– Очень надеюсь.
Голова болит от опасений. Я знаю, что разумнее, если запал подожжет она – ведь она уже это делала. Если она пострадает, я сумею ей помочь. Но, скорее всего, ничего плохого не случится.
И все же.
– А еще кровать – можно больше не спать на земле.
Я прижимаю ее к себе.
– У тебя все разговоры сводятся к кровати. У вас прямо пунктик, мисс Лару.
– А ты против?
Она изгибается и проводит ладонью по моей руке. Если бы на мне была футболка, Лилиан потянула бы меня за рукав, требуя поцелуй – словно она больше не в силах быть порознь. Она уже заметила, что может лишить меня дара речи на половине фразы.
– Против? Нет, что ты… – Мне очень хочется позволить ей поступить по-своему, поддаться ее уловкам меня отвлечь. Никому еще не удавалось отключать мой разум столь быстро. И все же меня до сих пор гложут сомнения. – Может, ну его, это здание? – тихо говорю я. – Пусть стоит себе. Неужели нам так уж надо попасть внутрь?
Ее рука замирает, и она отодвигается, чтобы на меня посмотреть.
– Шутишь, что ли?
– Я не дурак, Лилиан. – Я вожу кончиком пальца по ее скуле, и кожа розовеет от прикосновений. – Я знаю, как это опасно.
– Это наша единственная надежда на спасение. Внутри должен быть передатчик, мы сумеем послать сигнал бедствия.
Слова вертятся на языке, но мне не хватает духу их произнести. Я притягиваю ее ближе и обнимаю за талию.
– Очень надеюсь. Мы даже не знаем, почему планету забросили. Судя по всему, это связано с шепотами, но как?
– Тайна на тайне, – бормочет Лилиан. Она медленно и осторожно вдыхает: это означает, что она собирается с мыслями, перед тем как заговорить. – Ты говорил, что у вас в армии ходили слухи о военных опытах: контроль над разумом и телепатия. Может, корпорации тоже их ставили? Что если дело в этом?
Меня немного смущает, что у Лилиан голова работает лучше всего в постели. У меня-то ни одной мысли…
– Думаешь, они нашли эти… существа, а потом скрыли сведения о планете, чтобы втайне от всей Галактики их изучать?
– Я не знаю, что тут есть, Тарвер, но чем бы – кем бы – они ни были, они умеют многое делать. Они могут заглянуть нам в сердца, залезть в сны, заставить о чем-нибудь думать. Они могут создавать вещи из воздуха. Кто знает, на что еще они способны? Любая корпорация или военные пойдут на что угодно ради такой силы.
Я стараюсь не обращать внимания на то, что у меня тревожно сосет под ложечкой. Лилиан права, я знаю. Не многие корпорации, видоизменяющие планеты, следуют этическим нормам и проявляют сострадание.
– Что бы ни было, – продолжает Лилиан, – шепоты вели нас сюда. Ответы кроются в этом здании. И завтра мы все узнаем.
Я улыбаюсь.
– Завтра… – отзываюсь я, прижимая ее к себе.
– Что мы сделаем, если нас спасут? Ну, когда мы наедимся, напьемся и наулыбаемся на камеры?
– Улыбаться на камеры будешь ты, – поправляю я, смеясь.
– На твою долю тоже хватит, – говорит она. – Ведь ты герой, спасший жизнь единственной дочери Родерика Лару! Трудновато будет спрятаться от объективов.
– Мой командир все устроит. Меня на неделю отпустят домой, к родителям, чтобы они убедились, что я жив и здоров. Потом на какое-то время отправят куда-нибудь, где тихо. Очень тихо, если мы видели здесь, чего не следовало.
Ее кожа невероятно нежная. По сравнению с ней моя ладонь, которой я глажу ее талию, грубая.
Лилиан молчит, тихо лежа подле меня, и не отзывается на прикосновения моей руки. Я жду, когда она обдумает мои слова.
В конце концов она заговаривает.
– Ты просто… исчезнешь? – тихо спрашивает она. – А как же мы с тобой? Если ты пропадешь, что будет с нами?
На этот вопрос мне не хочется отвечать уклончиво. Я не знаю, что с нами будет. С тех пор как мы увидели то здание и поняли, что можем найти в нем
