— Именно об этом я и хотел вас просить, — расплылся в улыбке Дункан.
— Она здесь? — на всякий случай уточнила я.
— Да. Сейчас я ее приведу.
Отчего-то я решила, что пострадавшая окажется близкой знакомой Дункана — невестой или, по меньшей мере, любовницей. Но, по-видимому, я ошиблась. Женщине, которую аристократ сопроводил в кабинет, было где-то между сорока и пятьюдесятью. То есть она была старше Веллореска почти вдвое. Я потихоньку пригляделась к пострадавшей, пока они с Дунканом усаживались на стулья. Госпожа Розалинда Боне, как представил ее аристократ, была седеющей брюнеткой невысокого роста, полной, но не толстой. Волевой подбородок. Плотно сжатые губы наводят на мысль об упрямстве или как минимум упорстве. При этом на потомственную аристократку она не похожа. Не та манера поведения, да и при ее масти высокое происхождение не то чтобы невозможно, но маловероятно.
— Будете чай? — вежливо осведомилась я.
— Благодарю вас, — кивнула женщина.
— Вы пьете с сахаром?
— Лучше вприкуску.
Повернувшись к гостям спиной и направившись к полке, я улыбнулась. Мои предположения подтверждались. Не потомственная аристократка, скорее женщина простого происхождения, пробившаяся из низов. Материальное положение изменилось, а предпочтения остались прежними.
Поставив перед Розалиндой чашку ароматного чая (Дункан от напитка отказался), я задала свой первый вопрос.
— Итак, госпожа Боне, — я немного подалась вперед, — что именно привело вас сюда?
Розалинда колебалась. Подняла на Дункана смятенный взгляд, и тот пришел ей на помощь.
— Госпожа Боне стала жертвой аферы, — ответил он.
— Какого рода аферы? — ухватилась за первую зацепку я.
Дункан посмотрел на Розалинду, взглядом спрашивая, следует ли ему продолжать рассказывать за нее. Та с некоторым раздражением (адресованным, несомненно, не Дункану, а себе самой) поджала губы, а затем, вздохнув, заговорила.
— Словом, я совершила большую глупость, — начала она с признания, которое было для нее самым тяжелым. Словно нырнула с головой в холодную воду. Зато после этого почувствовала себя более раскованно и приступила собственно к рассказу. — Я — вдова. Мой муж умерший умер восемь лет назад и оставил мне в наследство свое дело. Он занимался торговлей, — пояснила она. — Начинал с тканей, в том числе редких и дорогих. Поскольку многие из этих тканей производятся на востоке, постепенно он стал продавать ковры, специи и другие восточные товары, которые пользуются у нас немалым спросом. Дела шли хорошо, а после его смерти я продолжила вести торговлю, тоже с немалым успехом.
Я охотно верила. Розалинда Боне как раз и производила впечатление человека, обладающего должной хваткой и талантами, необходимыми для подобного занятия.
— Мне часто приходится уезжать из дома по делам, — продолжала женщина. — Встречаться с поставщиками и покупателями, обсуждать новые варианты сотрудничества и так далее. Я живу недалеко от Тель-Рея, поэтому бываю здесь чаще, чем в столице. Когда приезжаю, как правило, останавливаюсь в отеле «Лунный серп».
Я нахмурилась, поджав губы. С одной стороны, это было понятно: «Серп» — лучший отель в городе, а деньги у госпожи Боне водятся, да и лицо при ее роде занятий следует держать. С другой стороны, если у нее настолько хорошие отношения с Дунканом, разве не было логичнее останавливаться в особняке Веллоресков?
— Я предпочитаю отели, поскольку могу не только там проживать, но и назначать деловые встречи, — ответила Розалинда на незаданный вопрос.
Я одобрительно хмыкнула. Собеседница сумела понять смысл моего удивления без слов, а это весьма полезная способность для человека, занимающегося торговлей.
— И в этот раз я снова поселилась там же, — продолжила свой рассказ госпожа Боне. — На второй день после моего приезда ко мне подошел в холле обаятельный молодой человек. И попросил о встрече. Сказал, что речь пойдет об очень серьезном общественном деле, и он просит не более получаса моего времени.
— Насколько он был молодым? — уточнила я.
— Лет тридцати. Молодой, но не мальчишка, так что поверить, что он занимается серьезными делами, было несложно, — разгадала причину моего вопроса Розалинда.
— Масть? — спросила я затем.
— Блондин, — немного помявшись, ответила она. — Но теперь я сомневаюсь, что это его естественный цвет волос.
— Хорошо, давайте по порядку. Он объяснил, почему хочет встретиться именно с вами?
— Нет. Он знал мое имя и вообще имел представление о том, кто я такая, но это меня не удивило. Меня знают в определенных кругах, и в Тель-Рее я
