что мускулатура у него вполне развита. Но все равно. Это же просто неприлично – разгуливать перед девушкой полуголым!
– Не скучала? – отрывисто спросил у меня Томас. Улыбнулся, заметив, где я стою, и добавил: – О, вижу, ты книжки решила полистать. Уважаю девушек, которые любят читать.
– Боюсь, в моем доме твоя краля вряд ли найдет достойное чтиво, – смущенно пророкотал Велдон. – Ты же знаешь, я предпочитаю собирать в своей библиотеке обычно то, что может пригодиться в работе.
Правда, смотрел он при этом на самую нижнюю полку шкафа. И я заметила, как по его губам промелькнула быстрая облегченная улыбка, когда он понял, что до ее содержимого я не успела добраться.
Хм-м… И я пообещала себе, что при первом же удобном случае обязательно проверю, что за книги скрываются на этой полке. Сдается, что меня ждет большой сюрприз.
– Ну-ну, – как-то странно хмыкнул Томас, и его глаза словно против воли тоже мазнули по этой злополучной полке. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Если лорд Бейрил заглядывал в воспоминания своего друга, то наверняка в курсе всех его тайн и секретов.
– Прости, что Томас в таком виде, – продолжил Велдон, глядя на меня и опять не утруждая себя правилами хорошего тона. Надо же, упорно «тыкает» мне, хотя вообще-то мы даже не представлены друг другу официально. – Его рубашку и камзол взялась привести в порядок Раяна.
После чего подошел к креслу, около которого меня едва не сбила с ног волна удушливого сладковатого смрада, и совсем было собрался сесть в него…
– Нет, не смей! – неожиданно даже для себя вдруг во все горло рявкнула я.
Велдон вздрогнул и с размаха бухнулся на пол, в последний момент успев изменить траекторию движения своей пятой точки опоры. С нежным звоном из рук Томаса выпала непочатая бутылка вина, которую он все-таки умудрился разыскать среди стройных шеренг пустой посуды на столике. И оба мужчины уставились на меня круглыми и ошалелыми от удивления глазами.
Я немедленно покраснела. Ой, что это со мной? С чего вдруг я начала кричать и приказывать? И вообще, пусть бы Велдон садился. Подумаешь, мне-то чего?
– Однако, – пробурчал громила, с трудом поднимаясь с пола. Усмехнулся, обращаясь к Томасу: – Невеста у тебя больно нервная. То вазами кидается, то орет ни с того ни с сего. Надеюсь, на людей не кидается?
– Нет, – сухо ответил Томас, не сводя с меня внимательного взгляда. – Пока за этим замечена не была. – И уже громче, обращаясь ко мне: – Что за муха тебя укусила?
– Там гниет что-то под креслом, – попыталась объясниться я и тут же замолчала, осознав, как глупо это прозвучало.
– Чего?! – недоверчиво воскликнул Велдон. Недовольно покачал головой. – Нет, красавица, у тебя с головой точно беда. Что под моим креслом может гнить?
Вместо ответа я выразительно обвела захламленную неубранную гостиную многозначительным взглядом. И он еще спрашивает, что тут гнить может! Да я не удивлюсь, если под креслом целый могильник крыс и тараканов обнаружится!
Хотя нет, вряд ли. Аромат уж больно специфический. Как у увядающих цветов, густо смешанный с запахом все той же протухшей воды. Или меня сбила с толку проклятая ваза, которую я благополучно разбила в прихожей?
– Томас, кажись, твоя невеста поклеп наглый на меня и мою скромную обитель возводит, – обиженно заявил Велдон, вновь посмотрев на друга. – Ты это… Скажи ей что-нибудь. Я не свинья какая-нибудь. Ну да, неубрано у меня немного. Просто Раяна за всем не поспевает. Тут и еду приготовь, и одежду постирай. С утра до вечера крутится да крутится по хозяйству. На пыль уже времени не остается.
Кстати, получается, что у Велдона есть служанка. Та самая Раяна, о которой он уже не один раз говорил. Одна? Хм-м, как-то все это подозрительно. Молодой неженатый мужчина живет под одной крышей с женщиной, которая находится по отношению к нему в явно подчиненном положении? Ну, если она не единственная служанка в доме – то приличий это не нарушает. В противном случае попахивает сожительством, не иначе.
Естественно, вслух я ничего не сказала, вспомнив, что кому-кому, а мне уж точно не пристало рассуждать на столь тонкие материи. Как там в пословице говорится? В чужом глазу и соринку разгляжу, а в своем уже мост из бревен строить пора. Не сомневаюсь, что тот же Томас не преминет поднять меня на смех, если я осмелюсь заговорить на эту тему. Язвительности и сарказма ему точно не занимать.
– И ничем тут не воняет! – продолжил возмущаться Велдон, принявшись шумно дышать через нос. – Вообще ничем!
Я недовольно поджала губы. А вот обманывать нехорошо. Даже со своего места я продолжала ощущать неприятный запашок, исходящий откуда-то из- под кресла. Да, он не бил в нос, но я не сомневалась, стоит мне подойти поближе – как на меня опять накатит тошнота.
– Ишь ты, еще и морщится! – взвыл Велдон, который мое замечание воспринял чуть ли не как оскорбление личности. – Томас, ну скажи ей! Ничем тут не пахнет!
– Подожди, – негромко осадил его Томас. Неторопливо подошел к злополучному креслу и замер около него, задумчиво глядя на меня. Спросил: – Почему ты так уверена, что под креслом что-то гниет?
– Потому что пахнет! – Я даже подпрыгнула на месте, потрясенная, что необходимо объяснять настолько очевидные вещи.
