– Значит, твоя бабушка не совсем понимала, куда ввязывается, подписывая договор. Очень жаль, что она выбрала именно такой путь спасения.
Мне оставалось только кивнуть.
– Мама всегда хотела выкупиться, но в месте, где она работала, собрать нужную сумму не представлялось возможным. Но у меня появился этот шанс.
– Ты молодец, Тори, – похвалила Виктория. – Я крайне удивлена, что ты до сих пор умудрилась здесь выживать. Но милая особенность нашего таланта, а именно, его одноразовость, могла не привлекать внимание в борделях среднего и нижнего класса. Здесь же, в Квартале, твоя богатая клиентура рано или поздно иссякнет. Богачи не бесконечны. И что ты будешь делать тогда?
Пришлось пожать плечами, я сама об этом не единожды думала, но всегда надеялась покинуть дом радости до этого момента.
– Мне осталось не так много до получения свободы. Если я продолжу работать в том же темпе, что и сейчас, смогу выкупиться через пару лет.
– И какова сумма долга?
– Немногим меньше миллиона.
Виктория присвистнула. Это довольно забавно смотрелось для женщины ее возраста и статуса.
– А ты действительно дорогая, раз сможешь заработать столько за несколько лет.
– Не лучший повод для гордости, – саркастично заметила я.
Виктория согласно кивнула и обеспокоенно заметила:
– А не боишься, что такую золотую девочку не отпустят из Квартала? Я бы не выпустила на месте владельцев борделя.
Вместо ответа я прищелкнула пальцами и призвала два договора. Первый подписанный в первый день работы у Марджери, второй о сумме выкупа.
– Вот, – протянула я ей экземпляры. – Эти бумаги я изучила вдоль и поперек. Лазеек нарушить договор ни у одной из сторон нет.
Виктория некоторое время внимательно изучала документы, а после протянула обратно.
– Да, составлено грамотно. Но если вдруг начнутся проблемы, ты теперь знаешь, к кому обратиться, – намекая на себя, улыбнулась она. – Возможно, сейчас ты единственная молодая суккуба, способная к рождению детей.
– А вы? – удивилась я. – Вы не выглядите слишком старой.
В голове я быстро просчитала варианты: если у Виктории нет детей и она до сих пор обладает даром, значит, девственница. Подумать только.
– Мне далеко за сорок, какие дети могут быть в моем возрасте? Да и воротит меня от мужчин. Я нашла им достойную замену.
– Такими, как Каролина?
Вкусы Виктории казались мне извращенными. Было в них противоестественное начало. Но вдруг я чего-то не понимала? Ведь не знала же я ее историю. Быть может, если мне не посчастливится встретить настоящую любовь, сама рано или поздно приду к тем же выводам, что и Верховный судья.
– Расскажите, как вообще так вышло, что у вас нет мужа? – попросила я. – Общество нашей Страны не привыкло к женщинам на высоких постах, но вы своим примером доказываете обратное. Как же так?
– Просто, в отличие от тебя, мне повезло родиться с серебряной ложкой во рту. Вот и все. – Виктория подгребла к себе больше подушек и расслабленно откинулась на спину. – Мой отец уже был рожден от брака суккубы и обычного мужчины. Казалось, у него не должно быть ограничений с выбором партнерши по жизни, однако наследственность странная штука, и каким-то чудом он сумел найти мою мать, словно вело его что-то. В те годы она благополучно скрывалась в одной из северных деревень. Общество не сразу одобрило его выбор. Все же мать не являлась представительницей благородных кровей, а тогда это было еще более недопустимо, чем сейчас. Но положение семьи Райт всегда было высоким, и со временем все пересуды утихли. Отец занял пост одного из лордов в Верховном Совете. А я росла и хорошела. Вопрос о моем замужестве поднимался несколько раз, но каждый раз папа, зная о моей особенности, отвергал все предложения, какими бы они ни были выгодными.
Со временем стало ясно, что мне будет еще тяжелее, чем матери. Я выросла в странной атмосфере: с одной стороны, в обществе, которое мою мать недолюбливало, а с другой – которое всегда умилялось мной как самой прелестной девочкой на свете. И как я могла доверять таким людям? Никак!
Я потребовала у отца лучших учителей, профессоров и академиков. Получила образование. Вначале мужчины, которые жаждали меня окольцевать, смеялись над моими выступлениями в суде. Приписывали победы в адвокатской практике смазливой мордашке, но я сумела доказать, что умею быть не хуже их. И уже через несколько лет смешки утихли, а на меня стали поглядывать с опаской. Когда я получила место в Верховном суде, не смеялся уже никто.
– Выходит, вы посвятили себя работе? – Я попыталась разложить все мысли, роящиеся в голове после этой истории, по полочкам.
– Я посвятила себя самой себе, – резко ответила Виктория. – Достигла положения, когда мне никто не указ. Что же касается сексуального удовлетворения… Иногда я позволяю себе пошалить с Каролиной. Женские ласки нежны и чувственны, для них не обязательно совать чужие части тела себе между ног. А если мне становится скучно, я нахожу мужчину и устраиваю ему веселую иллюзию ночи. В обществе могут ходить слухи о моей фривольности и связях, но никто не смеет озвучить их в голос.
Я прониклась невольным восхищением этой женщиной. Пускай я не понимала ее отказа от детей, но она приняла другой путь – одиночество сильной и
