– Что-то ты, Ванюша, немножко… это… – сказал Михаил Антонович недоверчиво.
Шемякин молчал. Юра тоже.
– Я читал перепечатку из научного приложения к «Асахи симбун», – сказал Жилин. – Сначала я тоже думал, что это утка. В наших газетах такое сообщение не появлялось. Но статья подписана профессором Усодзуки – крупный ученый, я слыхал о нем от японских ребят. Там он, между прочим, пишет, что хочет своей статьей положить конец потоку дезинформации, но никаких комментариев давать не собирается. Я понял так, что они сами не знают, как это объяснить.
– Отважный европеец в лапах разъяренных синантропов! – провозгласил Садовский. – Съеден целиком, остался только след ботинка фирмы «Шуз Маджестик». Покупайте изделия «Шуз Маджестик», если хотите, чтобы после вас хоть что-нибудь осталось.
– Это были не синантропы, – терпеливо сказал Жилин. – Большой палец отличается даже на глаз. Профессор Усодзуки называет их нихонантропами.
Шемякин наконец не выдержал.
– А почему, собственно, обязательно утка? – спросил он. – Почему мы всегда из всех гипотез выбираем наивероятнейшие?
– Действительно, почему? – сказал Садовский. – Следы оставил, конечно, Пришелец, и первый контакт закончился трагически.
– А почему бы и нет? – сказал Шемякин. – Кто мог носить ботинок двести столетий назад?
– Елки-палки, – сказал Садовский. – Если говорить серьезно, то это след одного из археологов.
Жилин замотал головой.
– Во-первых, глина там совершенно окаменела. Возраст следа не вызывает сомнений. Неужели вы думаете, что Усодзуки не подумал о такой возможности?
– Тогда это утка, – упрямо сказал Садовский.
– Скажите, Иван, – сказал Шемякин, – а фотография следа не приводилась?
– А как же, – сказал Жилин. – И фотография следа, и фотография пещеры, и фотография Усодзуки… Причем учтите, у японцев самый большой размер сорок второй. От силы сорок третий.
– Давайте так, – сказал Горчаков. – Будем считать, что перед нами стоит задача построить логически непротиворечивую гипотезу, объясняющую эту японскую находку.
– Пожалуйста, – сказал Шемякин. – Я предлагаю – Пришелец. Найдите в этой гипотезе противоречие.
Садовский махнул рукой.
– Опять Пришелец, – сказал он. – Просто какой-нибудь бронтозавр.
– Проще предположить, – сказал Горчаков, – что это все-таки след какого-нибудь европейца. Какого-нибудь туриста.
– Да, это либо какое-нибудь неизвестное животное, либо турист, – сказал Влчек. – Следы животных имеют иногда удивительные формы.
– Возраст, возраст… – тихонько сказал Жилин.
– Тогда просто неизвестное животное.
– Например, утка, – сказал Садовский.
Вернулся Быков, солидно устроился в кресле и спросил:
– Н-ну, что тут у вас?
– Вот товарищи пытаются как-то объяснить японский след, – сказал Жилин. – Предлагаются: Пришелец, европеец, неизвестное животное.
– И что же? – сказал Быков.
– Все эти гипотезы, – сказал Жилин, – даже гипотеза о Пришельце, содержат одно чудовищное противоречие.
– Какое? – спросил Шемякин.
– Я забыл вам сказать, – сказал Жилин. – Площадь пещеры – сорок квадратных метров. След ботинка находится в самой середине пещеры.
– Ну и что же? – спросил Шемякин.
– И он один, – сказал Жилин.
Некоторое время все молчали.
– Н-да, – сказал Садовский. – Баллада об одноногом Пришельце.
– Может, остальные следы стерты? – предположил Влчек.
– Абсолютно исключено, – сказал Жилин. – Двадцать пар совершенно отчетливых следов босых ног по всей пещере и один отчетливый след ботинка посередине.
– Значит, так, – сказал Быков. – Пришелец был одноногий. Его принесли в пещеру, поставили вертикально и, выяснив отношения, съели на месте.
– А что? – сказал Михаил Антонович. – По-моему, логически непротиворечиво. А?
