Непритязательна в манерах. Несдержанна в выражениях. Чужда дисциплине.
Я тяжело вздохнул – привести подобное существо к себе домой!
– А также чужда порядочности, сэр, если позволите, – добавил мистер Тумак. – Из-за своего пристрастия они превращаются в воров. Дайте им хоть маленькую возможность, как они украдут и латунные ручки с гробов своих матерей.
– Пристрастия? – переспросил я. – Пристрастия к чему?
– Ко всему, что ей попадется на глаза, – ответил мистер Тумак. – Прежде чем мы с мистером Треском прогнали ее, мы забрали у нее эти вещи, несомненно принадлежащие вам, сэр.
Подходя ко мне, он вынул из карманов следующие предметы: мои наручные часы, золотые запонки, бумажник, зажигалку с дизайном в старинном стиле, подаренную мне мистером Монтфортом де М***, равно как и приспособление для обрезки сигар и даже последнюю из сигар, что я приобрел накануне.
– Огромное вам спасибо, – проговорил я, надевая часы на запястье и пряча в карман халата все остальное, кроме сигары. Времени, заметил я, было всего лишь четыре часа утра. Сигару я вернул ему обратно, сказав: – Прошу вас, примите в знак моей благодарности.
– С благодарностью принимаю, – ответил он. Мистер Тумак откусил кончик, выплюнул его на ковер и зажег сигару, выпустив тошнотворное количество дыма.
– Пожалуй, мы могли бы отложить наш разговор, пока я не приду в себя после моего неразумного поведения? – предложил я. – Давайте соберемся в… – я прижал руки к глазам и некоторое время просидел так, покачавшись взад-вперед. – В четыре пополудни?
– Всему свое время, и мы дорожим этим принципом, – заявил мистер Треск. – А сейчас время вам принять аспирин и Алка-Зельтцер, а вашим верным помощникам – насладиться сытным завтраком, при мысли о котором у нас урчит в животах. Мужчина с таким телосложением и такими манерами, как у вас, должен суметь перебороть похмелье и позаботиться о деле – и прежде всего, велеть своей прислуге подняться с постели и сварганить яичницу с беконом.
– Потому что такой мужчина, сэр, никогда не забывает, что иногда дела не могут терпеть отлагательств, какими бы дрянными эти дела ни были, – добавил мистер Тумак.
– Старый мир сгорел в огне, – сказал мистер Треск, – а новый только зародился. Возьмите трубку.
– Ладно, – согласился я, – но мистеру Монкриффу это не понравится. Он работал у графа Денби и он невыносимый сноб.
– Все дворецкие снобы, – сказал мистер Треск. – По глазунье из трех яиц каждому, плюс по шесть ломтиков бекона, порции жареной картошки, тосту, горячему кофе и бутылку вашего лучшего коньяка для улучшения пищеварения.
Мистер Монкрифф снял трубку, выслушал мои приказы и сообщил мне слабым, холодным голосом, что поговорит с поваром.
– Эта трапеза предназначается вам и молодой леди, сэр?
Охваченный волной стыда, усиленного моей тошнотой, я понял, что мистер Монкрифф заметил мою неподобающую юную спутницу, сопроводившую меня в спальню.
– Нет, – ответил я. – Молодая леди, мой клиент, любезно оказала мне помощь, когда мне нездоровилось. Еда предназначается двум мужчинам, моим гостям.
Нежеланное воспоминание вернуло образ тощей девицы, которая тянула меня за уши и визжала, что такой никчемный старый пердун, как я, не заслуживает вести дела ее группы.
– Телефон, – сказал мистер Треск.
Изумленный, я протянул ему трубку.
– Монкрифф, дружище, – произнес он, – вот это удача, что мы снова встретились. Помнишь те неприятности, что были у графа из-за полковника Флетчера и дневника?.. Да, это мистер Треск, и я рад опять слышать твой голос… Да, он тоже здесь, куда же я без него… Передам… Много воды с тех пор утекло, да, а нам нужно все как обычно… Рад слышать… В столовой через полчаса, – он вернул мне трубку и сообщил мистеру Тумаку: – Он будет рад сыграть в «пинокль»[104], а в подвале есть первоклассное «Петрю», которое тебе понравится.
Я приобрел шесть ящиков «Шато Петрю» 1928 года на аукционе несколько лет назад и берег их; цена этих бутылок уже удвоилась, затем утроилась, а лет через десять я собирался их продать, наверное, раз в десять дороже первоначальной стоимости.
– Капля хорошего вина приводит мужчину в порядок, – сказал мистер Тумак. – Оно же предназначено, чтобы пить, верно?
– Вы знакомы с мистером Монкриффом? – спросил я. – Работали на графа?
– Мы оказываем наши скромные услуги клиентам независимо от национальности и места жительства, – ответил мистер Треск. – «Идти туда, где в нас нуждаются», – вот наш девиз. У нас остались теплые воспоминания о старом добром графе, который показал себя весьма воодушевленным, любящим повеселиться человеком, сэр, стоило только его оживить. И еще щедрым.
– Он дал столько, что мы даже растрогались, – добавил мистер Тумак. – А старик рыдал как ребенок, когда мы уезжали.
– Да и до этого он немало слез пролил, – заметил мистер Треск. – По нашему опыту можем сказать, что такие резвые ребята плачут искренне, не как ваши угрюмые клиенты.
