Джейни затаила дыхание, глядя на эти трепещущие крылья. Бабочка вдруг взлетела в воздух, Джейн вскрикнула, рухнула на колени и, кинувшись поперек кровати, торопливо, но бережно накрыла насекомое обеими ладонями.
– Ах, ты моя прелесть, – проворковала она.
Спрыгнув с кровати, Джейн понеслась в кухню, не решаясь взглянуть на насекомое. Удерживая бабочку на груди, отыскала в буфете пустую банку, свободной рукой сняла крышку. Почувствовав, как крылышки прижимаются к ладони, она ругнулась, быстро наклонилась над банкой, пустила туда бабочку и завинтила крышку. Бабочка беспомощно заметалась внутри, чешуйки уже кое-где облетели с ее крыльев. Раздраженно чертыхаясь, Джейн метнулась назад в спальню и, включив свет, вытащила из-под кровати ящик с энтомологическими принадлежностями. Найдя пузырек этилового спирта, девушка бегом вернулась на кухню, оторвала от рулона бумажных полотенец кусок, открыла пузырек, капнула на бумагу несколько капель, наклонила и слегка приоткрыла банку. Сунув бумагу внутрь, очень медленно вернула банку в вертикальное положение, так чтобы клочок опустился на дно, и бабочка оказалась точно над ним. Та несколько минут продолжала отчаянно трепыхаться, затем замерла. Тонкий, как волос, хоботок развернулся. Джейни прикоснулась к бровями и провела по своим антеннам. Села за стол и смотрела на бабочку до тех пор, пока солнечные лучи не пробились сквозь деревянные ставни кухонного окна. Бабочка не шевелилась.
Следующий день был затянут свинцово-серой дымкой. Яркими пятнами в ней были лишь синие и желтые краски крылышек
– Вот дерьмо, – Джейн машинально провела рукой по голове, забыв, что сбрила волосы. – И что же теперь делать?
Несколько минут стояла, с трудом соображая. Потом схватила в охапку полосатый свитер, джинсы, носки, трусы, ботинки «тимберленд» и запихала все это в пластиковый пакет из «Сэйнсбери». В кармане джинсов обнаружился кошелек. Открыла, равнодушно рассмотрела водительские права на имя Кеннета Рида из Вулверхэмптона. Несколько пятифунтовых банкнот, лежавших там же, положила себе в карман, права сожгла в ванной, спустив пепел в унитаз. После чего покинула дом.
Стояло раннее воскресное утро. Прохожих, за исключением молодой мамаши с коляской, не было. Давешний пропойца валялся у соседской двери в окружении пустых бутылок и мусора. Он мутными глазами посмотрел на приближающуюся Джейн.
– Вот, – сказала ему она и положила комок пятифунтовок в шелудивую ладонь.
– Благослови тебя господь, дорогуша, – прокряхтел старик, не глядя ни на Джейн, ни на деньги. – Благослови тебя господь.
Она отвернулась и быстро зашагала в сторону канала. Урн в Кэмдене явно не хватало. Мусор скапливался на обочине дорожки, под фонарными столбами и в проулках, откуда мусорщики ежедневно его выгребали. «Как настоящие домовые эльфы», – подумала Джейни. Бросила ботинки в кучу хлама у канала, свитер выкинула на рынке – рядом с одинокой туфелькой на шпильке, трусы и носки сунула в размокшую картонную коробку с гниющим латуком, а джинсы положила на кипу бумаг перед запертым газетным киоском. Пакет из «Сэйнсбери» вместе с бумажником отправился в переполненную мусорку у аптеки «Бутс». На обратном пути задержалась у витрины с пошлейшим нижним бельем внушительных размеров и откровенно искусственными париками: розовые африканские косички, длинные платиновые кудри, черно-белые космы в стиле Стервеллы Дэ Виль.
Дверь была приоткрыта. Оттуда негромко доносилась песня Шуберта, исполняемая на три вторых. Джейн просунула в дверь голову и увидела крепыша за конторкой у кассы. Губы у того были намазаны оранжевой помадой, в ушах поблескивали изящные серебряные рыбки.
– Закрыто. В воскресенье с одиннадцати, – не поднимая головы, сообщил он.
– Я просто хочу посмотреть.
Она бочком приблизилась к стеклянной полке, на которой стояли четыре пенопластовые головы в париках. Один, черный и очень блестящий, был сделан в форме гладкого, до подбородка «боба» а-ля двадцатые. Джейни тут же примерила его перед мутным зеркалом.
– Почем?
– Пятнадцать. Но магазин еще…
– Вот, возьмите! Спасибо! – бросив на конторку двадцать фунтов, Джейн выскочила вон.
Поравнявшись с углом, она сбавила шаг, крутанулась, рассматривая себя в окне магазина, и улыбнулась своему отражению. Остаток пути до дома прошла в приподнятом, слегка кружащем голову настроении.
В понедельник Джейн отправилась в зоопарк, чтобы начать там карьеру волонтера.
На служебном входе ее действительно ждал пропуск. Утро выдалось ясным и, в отличие от прошедшей недели, – теплым. Длинные волоски на бровях вибрировали, как натянутые струны. Бритая голова с уже отросшей щетинкой вспотела под париком. Переносица чесалась под тяжелыми очками. Джейн миновала вольер с вопящими гиббонами, затем – бассейн, где, щуря глазки, меланхолично плавали карликовые бегемотики, вокруг которых всплывали и
