– За кошачьим вольером имеется неплохой киоск с жареной рыбой и картошкой. Пошли, я угощаю. В честь твоего первого рабочего дня.
Они сидели за столиком и ели. Дэвид достал из рюкзачка бутылку пива, поделился с Джейн. Рваные, напоминающие клочья дыма облака быстро летели на юг. За соседним столиком разместилась индианка с тремя ребятишками. Двое старших мальчиков швыряли кусочки жареной картошки чайкам, те с пронзительными криками кидались на угощение, чем испугали малыша, который громко разревелся.
– Скоро дождь пойдет, – сказал Дэвид, глядя на небо. – Это плохо, – он полил уксусом жареную пикшу и взглянул на Джейн. – Ну, как? Ходила куда- нибудь в выходные?
– Да, – ответила та, не поднимая глаз. – Было весело.
– А куда? В «Электрик Баллрум»?
– Господи, нет, конечно! В другое место, – она покосилась на его руку, лежащую на столе.
Пальцы были длинными, суставы чуть увеличены. Кожа гладкая, загорелая, того же цвета, что и крылышки бражника. Брови у Джейн затрепетали, от переносицы, словно вода, потекло тепло. Подняв лицо, она почувствовала его запах, что-то вроде мускусного мыла с солоноватой горечью пивного дыхания.
– Нет? А куда? Я не выходил проветриться уже несколько месяцев, скоро начну плутать в Кэмдене.
– Не помню. Какой-то «Улей», что ли… – она была уверена, что Дэвид слишком стар, чтобы знать о таком клубе, однако он резко повернулся и вздернул бровь.
– В «Улей»? И тебя пустили?
– Пустили, – с запинкой ответила она. – А что тут такого? Клуб как клуб. Я там танцевала.
– Ну, да, – взгляд Дэвида сделался цепким, его ореховые глаза блеснули холодным изумрудным огнем. – Ну, да…
– Просто танцевала, – она принялась отковыривать этикетку с бутылки.
– Значит, у тебя и дружок имеется?
– Увы, – покачав головой, Джейни принялась скатывать бумажку в тоненькую колбаску.
– Прекрати, – он отодрал ее руку от бутылки и прижал к краю стола.
Джейн судорожно сглотнула: он так сильно прижимал ее ладонь к металлическому ребру, что стало больно. Она закрыла глаза, чувствуя, что взлетает и видит внизу свое собственное длинное тело в жучино-черном парике и белую руку, изогнутую, словно стебель растения. Рука же Дэвида вдруг скользнула под стол, слегка задев ее колено, он потянулся за своим рюкзаком.
– Пора и за работу, – весело сказал он, встал, закинул рюкзак за спину и отвернулся, взметнув седеющие волосы. – Не отставай.
Над головой кружили чайки, хлопая крыльями, крича и роняя кусочки жареной рыбы на тротуар. Джейн сидела, уставившись на стол, на картонные тарелочки с остатками еды, на осу, приземлившуюся в пятно жира и тут же начавшую кормиться, пачкая свою золотую грудку.
В тот вечер в «Улей» она не пошла. Вместо этого надела тунику в стиле пэтчворк, джинсы, ботинки, убрала парик в комод и отправилась в маленький бар на Инвернесс-стрит. Погода испортилась, пошел дождь. В черных, похожих на разлитую нефть лужах отражались янтарные огни фар и уличных фонарей.
В баре «Ганза» была всего дюжина столиков. Посетители в основном торчали на тротуаре, выпивая и крича во всю глотку, стараясь переорать латиноамериканские песенки. Джейн протолкалась внутрь, взяла бокал красного и каким-то чудом наткнулась на пустой табурет у стенки. Взобралась на него и, поставив ноги на подножку, пригубила вино.
– Привет. Красивые у тебя волосы.
Мужчина – на вид лет под тридцать, тоже с бритой головой – приближался к ее табурету. Он нервно курил, неглубоко затягиваясь, и смотрел на нее.
– Любишь музыку? – ткнул он сигаретой в колонку под потолком.
– Не особенно.
– А-а-а! Так ты американка? Я тоже. Из Чикаго. Один мой приятель из «Ситибанка» рассказал мне про это местечко. Ничего так еда: тапас, осьминожки… Тебе нравятся осьминожки?
Джейни прищурилась. На нем были дорогие вельветовые брюки и мятый черный пиджак из льна-букле.
– Нет, не нравятся, – ответила она, но не отвернулась.
– Мне вообще-то тоже. Словно червей каких-то склизких глотаешь. Я – Джефф Лэннинг… – он протянул руку. Джейн легонько пожала ее и улыбнулась.
– Рада познакомиться с тобой, Джефф.
Следующие полчаса она старательно делала вид, что слушает его болтовню, кивала и обворожительно улыбалась, когда их глаза встречались. В баре становилось все многолюднее, посетители завистливо поглядывали на табурет Джейн.
– Похоже, мне пора освободить сидячее место, – заметила она, спрыгнула и начала проталкиваться к выходу. – Иначе они меня сожрут.
