– Слушай, может поужинаем? – не отставал Джефф Лэннинг. – Здесь рядом пивной бар…
– Нет, пожалуй, – она остановилась на тротуаре, подчеркнуто скромно разглядывая носки ботинок. – Может, ко мне зайдем? Выпьем чего-нибудь…
Дом произвел на него грандиозное впечатление.
– Господи, квартирка-то легко потянет на полмиллиона фунтов! А в долларах – это будет семьсот пятьдесят тысяч! – он открывал и закрывал дверцы буфетов, любовно водил ладонью по аспидно-черной раковине. – Отличный паркет, высший класс! А ты так и не сказала, чем занимаешься.
– Стараюсь заниматься как можно меньше. Держи, – она, смеясь, протянула ему бокал с бренди. – А ты, похоже, большой любитель приключений.
– Эй! Приключение – мое второе имя, – он поднял бокал, салютуя ей. – Хотел бы я знать, что ты задумала, а? Большое сафари?
– Может быть, может быть…
Все оказалось сложнее, чем в первый раз. Не для Джеффа Лэннинга, конечно, а для Джейн. Тот самодовольно пребывал в своих путах, послушно выполняя ее приказы, и подергивал коренастым торсом. От дешевого вина из «Ганзы» у Джейн разболелась голова, волоски-антенны никак не желали подниматься. Она закрыла глаза, и тут в памяти всплыла рука Дэвида Бирса, накрывающая ее ладонь.
– Попробуй упорхнуть, – прошептала она.
– Эй, сбавь обороты, детка! – засопел Лэннинг.
– Попробуй упорхнуть, – хрипло повторила она.
– Ох, господи! Ух… – едва слышно выдохнул мужчина. – Господи, что…
Тогда она быстро наклонилась и поцеловала кончики его пальцев, глядя на кольцо наручников, врезавшееся в пухлое запястье. Теперь она была готова к тому, что он начнет с причитаниями извиваться на постели, что его конечности станут съеживаться и скручиваться. Последней, втянувшись в крошечное тельце, словно рожки улитки в раковину, исчезла бритая голова.
К чему она совершенно не была готова, так это к тому, во что он превратился. Его тоненькие антеннки раскачивались в унисон с антеннами Джейн, длинные шпоры на концах нижних крыльев были четырех дюймов длины.
– Ах! – благоговейно выдохнула она, не решаясь прикоснуться к бабочке.
Алые шпоры были тонюсенькими и хрупкими, словно снежинки, они трепетали подобно серпантину, а с золотых крыльев, раскинувшихся на шесть дюймов, смотрели грифельно-синие и багряные «глазки». Мадагаскарская комета, одна из красивейших и, вместе с тем, – редчайших ночных бабочек. Встретить настолько совершенный экземпляр представлялось практически нереальным.
– Что же делать?.. Что же мне делать?.. – застонала Джейн, когда бабочка расправила крылья и взмыла в воздух, описывая широкую дугу.
Она кинулась задувать свечи. Набросила пеньюар и, не зажигая света, но плотно притворив за собой дверь, поспешила на кухню за фонариком. Там девушка его не нашла, зато припомнила слова Эндрю, что в подвале лежит большой фонарь.
Она спускалась туда только раз, когда хозяева показывали ей дом. На потолке загорелась яркая лампочка, вдоль стен выстроились длинные аккуратные шкафчики, стеллаж с кларетом и коллекционным бургундским, компактная стиральная машина, сушилка, небольшой холодильник, корзины и швабры со щетками, ожидавшие еженедельного визита домработницы. Фонарь и запас батареек к нему обнаружились на холодильнике.
Пощелкала выключателем, рассеянно открыла холодильник, подумав, при виде подобных запасов вина, что внутри окажется пиво. Однако там стоял одинокий длинный пластмассовый контейнер с красной крышкой и красной же наклейкой на боку, предупреждавшей о биологической опасности. Временно отложив фонарь, Джейн присела на корточки, осторожно взяла контейнер и поставила на пол. Этикетка на крышке, подписанная четким почерком Эндрю, гласила: «Др. Эндрю Филдерман, хоспис Св. Мартина».
– Ха! – фыркнула она и сняла крышку.
Внутри находился еще один небольшой красный контейнер для биологически опасных отходов и полиэтиленовые пакетики с одноразовыми шприцами, а также ампулами и суппозиториями с морфином в разных дозах. Джейн некоторое время удивленно разглядывала их, потом вскрыла один пакетик, высыпала на ладонь с полдюжины ампул, аккуратно закрыла контейнер и вернула обратно в холодильник. Захватив фонарь, она побежала наверх.
Времени на поимку бабочки ушло немало. Сначала пришлось отыскать достаточно вместительную банку, а затем еще придумать, как заманить насекомое внутрь, не повредив хрупких шпор. В конце концов ей это удалось. Положив банку на бок, Джейн поставила позади нее настольную лампу на гибкой ножке, так, чтобы свет падал через стеклянное дно. С четверть часа спустя, бабочка опустилась на банку, побалансировала немного, пытаясь удержаться на скользкой поверхности, и скользнула внутрь, усевшись прямо на салфетку, пропитанную этиловым спиртом. Джейн закрутила крышку и, не переворачивая банки, подождала, пока бабочка умрет.
На следующей неделе она обзавелась еще тремя экземплярами: японским парусником
