знает, кто я. Когда я встретил вас на вокзале, и ты меня с ним оставила и пошла купить журнал, он спросил, как меня зовут.
– О боже, – бабушка нервно поправила седую прядь, свисавшую над правым глазом. – В самом деле?
– А потом, когда я ему сказал, он просто покачал головой, словно никогда обо мне не слышал.
– Извини.
– Это не твоя вина, – великодушно ответил Дэнни. – Потом он уже запомнил мое имя.
Он начал чистить зубы.
Бабушка была рада такому вынужденному перерыву в разговоре: она как раз думала о том, как бы изменить тему без того, чтобы пробудить в Дэнни тревожное подозрение, что дела с ее мужем обстоят хуже, чем думает внук. И она решила завершить эту беседу.
– Завтрак накроют в восемь тридцать, – сказала она и поцеловала Дэнни в макушку, желая доброй ночи.
– Я могу спуститься сам, или должен вас подождать?
– Не нужно. Я думаю, ты уже достаточно большой и справишься с лестницей.
– Конечно, я большой, – согласился Дэнни. – Я был большой уже в прошлом году, когда мы ездили в Брайтон, но ты мне не верила.
Бабушка улыбнулась, но, кажется, не согласилась.
– А теперь – в кровать, Дэнни, – настойчиво сказала она. – Я вскоре загляну, чтобы проверить, спишь ты или нет.
Когда она ушла, Дэнни отпил шоколада и скорчил рожицу. Вкус был совершенно не таким, как дома, когда его делала мама. Он вылил напиток в раковину, быстро съел тост, надел пижаму, а потом, не в силах противиться искушению, решил бросить еще один взгляд в окно, прежде чем лечь в кровать.
Мужчина все еще был на пристани и с огромным трудом толкал большой тяжелый ящик к берегу. Он сгибался за ним, почти опускаясь на четвереньки, и еще больше походил так на жирного черного медведя. Хотя он явно толкал, напрягая все силы, ящик сдвигался только на несколько дюймов за раз. После двух или трех толчков мужчина остановился и прислонился к ящику, словно в изнеможении, потом нашел в себе силы сдвинуть его еще несколько раз. Ящик при движении издавал резкий хруст, словно катился по поверхности, усыпанной битым стеклом. И все еще находился всего лишь в нескольких шагах от того места, где его сгрузили.
«С такой скоростью, – подумал Дэнни, – мужчина будет его толкать до конца причала целую ночь!»
Лежа в кровати, он порой слышал шуршание и хруст, с которыми ящик терся о причал, но звук, казалось, не приближался. Ему стало жаль того человека. Почему он не позвал никого на помощь? Он выглядел каким-то очень одиноким на причале, а его разговор с людьми в рыбацкой лодке и их ответы звучали совсем не по-дружески. Дэнни пришло на ум, что, возможно, человек не был приятным и у него не было друзей.
Когда спустя двадцать минут в комнату заглянула бабушка, Дэнни, судя по дыханию, уже спал. Она уже готовилась закрыть дверь, но услышала, как снаружи двигают огромный ящик, и подошла к окну. По ошибке она взяла с собой на отдых только очки для чтения, но все-таки смогла разглядеть то же, что и Дэнни. И, как и он, стала наблюдать за мужчиной и строить догадки на его счет. В эту секунду он облокотился на дальний край ящика, обратив белое пятно лица к отелю – или ей так показалось. Мужчина только на несколько мгновений замер в этой позе, а потом резко нагнулся, чуть отставил ноги и начал толкать. Когда он увеличил нажим, его тело словно уплотнилось, а потом, хотя бабушка со своим плохим зрением не могла различить движения, снова вытянулось, и ящик проскреб поверхность причала, проехав на несколько дюймов дальше. Это повторилось трижды, а потом мужчина выпрямился, потянулся, выгнув спину и закинув руки за голову, и снова посмотрел в сторону отеля.
Бабушка отступила от окна и на секунду закрыла глаза от ударившего в них яркого холодного света. Это оказались фары машины, поворачивавшей с променада в город. Внезапно, колыхнув занавески, откуда-то налетел неожиданный вечерний ветерок, заставив пожилую женщину задрожать и стиснуть зубы.
Из-за этого – и потому, что она не хотела, чтобы Дэнни проснулся от шума, – перед уходом бабушка закрыла окно.
Раздался стук в дверь. Дэнни открыл глаза, увидел за шторами тусклый свет дня и стал ждать. Бабушке никогда не нужно было приглашения. Когда после момента полной тишины постучали снова, Дэнни сел в кровати:
– Войдите.
Молодая женщина в бледно-голубой униформе одним боком ступила в комнату и после быстрого намека на улыбку произнесла:
– Доброутро. Чай или кофе?
Такого Дэнни не ожидал. Отели, в которых он останавливался раньше, предоставляли постояльцам средства готовить напитки самим. Он попросил чай и, пока девушка отвлеклась на оставленную в коридоре тележку, стряхнул с себя последние клочки сна, чувствуя непонятную сконфуженность и легкое раздражение.
Девушка поставила чай рядом с кроватью и помешала его еще раз.
– Хорошо спали? – ее голос звучал отстраненно.
– М-м, да. Очень, спасибо.
– Хорошо, – приняла ответ девушка и, перегнувшись через Дэнни, начала возиться с его подушкой.
