было очень непросто, но теперь мы приехали, так что…
– Что-то случилось с дедушкой? – спросил Дэнни, думая, что все понял. – Они до него добрались? Он исчез?
Мальчик выпрыгнул из кровати, подошел к раковине и выпил еще теплой воды из стаканчика для зубной пасты.
Его отец выглядел сбитым с толку.
– Нет, он в порядке. Твоя мать сейчас с ним. Боюсь, это бабушка. Тебе нужно знать… мне жаль, Дэнни, но этой ночью она нас покинула.
– Покинула?
Поняв, что Дэнни не понимает эвфемизма, отец объяснил, что бабушка умерла.
Тремя часами позже Дэнни с родителями и дедушкой сидели в гостиничном фойе, ожидая такси, которое должно было отвезти их на вокзал. Управляющий заведения, тонкая как бритва женщина с пшеничными волосами в черно-белой клетчатой рубашке и сером костюме выражала соболезнования его матери, которая все время разговора тихо плакала. Дэнни слышал часть беседы, но мало что понимал из сказанного.
– Ужасно печальное время… было сделано все возможное… первоклассный персонал, который привык к смерти… постоянно с этим сталкиваемся… мы позаботились о теле… оставьте все нам… к несчастью, другой постоялец находится на грани смерти, даже сейчас, когда я это говорю… и такая юная, совсем девочка… но разумеется, мы предпочитаем иметь дело с людьми старше… более зрелые… наша специальность – это вызревший почтенный возраст… вы понимаете?
Управляющая говорила так, словно читала с рекламного проспекта и неожиданно обнаружила, что последней страницы не хватает. И теперь она внезапно замолчала. Сочувственное выражение на ее лице не затрагивало пустых, равнодушных глаз. Они с матерью Дэнни сидели в позолоченных креслах напротив друг друга, почти соприкасаясь коленями.
– Эта поездка планировалась как отдых для них обоих, – мать Дэнни с радостью воспользовалась паузой. Она уткнулась носом в платок и вытерла глаза. – Ей оставалось жить только шесть месяцев. Так они ей сказали, и она так переживала о том, что оставит моего отца одного. У него болезнь Альцгеймера, и она надеялась найти здесь, в Тодли-Бей место, где он мог бы провести оставшееся время в комфорте. Он мог прожить еще годы. Она хотела оставить его в добрых руках.
Управляющая кивнула и прищелкнула языком.
– Она настояла на том, чтобы взять с собой мальчика, потому что это мог быть их последний шанс провести каникулы вместе. Я думала, что это неправильно, но нельзя же спорить с тем, кто скоро умрет, правда? Особенно если это ваша собственная мать. Поэтому я дала разрешение.
Управляющая кивнула и огляделась, подыскивая повод уйти. Очевидных возможностей не было.
– Это так грустно, что у нее отняли эти последние несколько месяцев, которые ей обещали, – сказала мать Дэнни и спрятала лицо в ладонях.
Дэнни следил за дедушкой. Старик успешно не обращал внимания на смерть жены. На его лице плясала хитрая полуулыбка, и он постоянно тер руки, словно они замерзли или он их мыл. Дедушка постоянно пытался куда-то уйти, и Дэнни приходилось отводить его обратно к родителям. Когда подобное случалось, он использовал предоставившуюся возможность и покупал лимонад из аппарата в баре. Он чувствовал, как напитки плещутся в животе, но все равно хотел еще. Или, возможно, хотел чего-то другого. Его мучила странная жажда: ее нельзя было утолить, и, кажется, сделать с этим Дэнни ничего не мог.
Он пытался рассказать родителям о своей другой тревоге – о тех людях, которые пытались увести дедушку. Но мать на него рассердилась и сказала, что он выбрал не то время, чтобы говорить вздор.
Было ясно, что и отец считает, будто он выдумывает. Когда Дэнни упомянул мужчину, который перемещался, не шевеля ногами, как скейтер, отец покачал головой. Так что Дэнни заткнулся. Он понял, что нет смысла пытаться достучаться до родителей, которые были по уши в собственных проблемах. Поэтому он занялся тем, что оберегал дедушку. Дэнни счастлив был услышать слова отца, что они вчетвером немедленно, этим же утром возвращаются домой на поезде.
Когда приехало такси, Дэнни уселся на заднее сиденье вместе с дедушкой и мамой, которую полностью поглотила скорбь. Мальчик взял ее за руку, но у него сложилось впечатление, будто она не осознает, что он сидит рядом. Как ни странно, он вообще ничего не чувствовал из-за смерти бабушки. Это для него еще ничего не значило. Его больше беспокоил поток рыданий рядом и тревожило безутешное состояние матери. Он чувствовал, что дедушка теперь в безопасности.
Пока такси ехало вдоль моря, Дэнни заметил впереди, на краю променада тот самый ящик. Кто-то начал толкать его обратно к причалу, но продвинулся недалеко. Чернильно-черная чайка-переросток сидела сверху как на насесте, склонив голову и идеально держа равновесие на одной ноге. Казалось, она тщательно изучает поток людей, двигавшихся в ее сторону.
Такси ехало медленно из-за большого количества плетущихся и ковыляющих через дорогу пожилых людей, направлявшихся на пляж, а менее чем в десяти футах от ящика и вовсе почти остановилось. Дэнни сполз вниз на сиденье и отвернулся, пытаясь стать невидимым. В этот момент водитель увидел просвет и надавил на газ, оставив ящик с птицей позади.
Думая и надеясь, что остался незамеченным, Дэнни не выдержал и обернулся, выставив голову над спинкой сиденья, чтобы бросить последний взгляд на чайку через заднее стекло.
