широченные плечи. На голове — кепка, на верхней губе — несуразные усики.
Билл отпрянул, беспомощно развел руками.
— Да я ничего, клянусь… я ничего такого не хотел… разве что… ну…
Летти скрипнула зубами. Она еще не спрятала ножи. А от Балура сейчас помощи не дождешься. Вон, лыбится во весь рот.
Но разгневанный отец пригляделся к Биллу.
— Ох! — выговорил родитель и смущенно добавил: — А-а, это вы. Я, в общем, простите, ваша, э-э, пророческость… ну, я мешать не хочу, в общем.
Он стянул с головы кепку и принялся ее мять.
— В общем, если вам Мейзи приглянулась, она девица что надо. И если вы, ну, того… то это для нас честь… ну, если вы с ней…
Билл шире развел руками и дальше отступил от Мейзи. Но выражение ужаса на его лице не изменилось.
— Ну, ей же всего четырнадцать, — пробормотал он, и, окинув девицу взглядом, добавил: — Или вроде того…
— Точно четырнадцать! — подтвердил папа, отнюдь не смущенный, а скорее в благоговейном восхищении.
Он глянул на дочь.
— Видишь, вот прямо года твои и вызнал!
Он постучал пальцем у правого глаза.
— Прозрение у него, вон. Прям как евойный голос — и вещает.
Обуянная отчаянием Летти так закатила глаза, что едва не увидела собственную голову изнутри. Боги, прозрение! Да четырнадцать лет у девицы на лбу написаны. И на прочих частях тела тоже. Впрочем, на лице фермера тоже кое-что написалось. Родитель придвинулся к Биллу.
— Э-э, простите. — Он замялся, страшнее прежнего терзая кепку, и его обширные щеки вдруг запунцовели. — А мне, это, можно притронуться к вам?
Билл попятился, издавая неопределенные звуки.
Больше Летти терпеть не смогла.
— Ладно, хватит на сегодня интимностей, — сообщила она, ступая между Биллом и поклонниками. — Его пророческости нужно отдохнуть от ваших, э-э, чудачеств. Он провозвещает вам отвалить, пока я не отвесила вам пинка.
— Да, это суть пророчески, — прошептал Балур, кивая.
Летти его проигнорировала.
Родитель и дочь с подругой попятились, причем папаша попробовал поклониться, споткнулся о собственную ногу и чуть не грохнулся наземь. Летти повернулась к ним спиной и попыталась донести до Билла всю сложность и неприятность ситуации:
— Со временем станет еще хуже. И будет до тех пор, пока они не осознают, сколько дерьма Фиркин напихал им в уши. А когда осознают, настанет полный финал. Так что позволь мне повторить еще раз: надо собрать золото, привести фургон, погрузиться и убираться отсюда куда подальше.
— Ты просто собралась бросить этих людей? — осведомилась Чуда.
У Летти сжались кулаки. Похоже, кое у кого начисто отсутствует инстинкт самосохранения. У Балура, конечно, хватает недостатков — но не таких. Ящер уже направился вглубь пещеры.
— Я не только собралась их бросить, — сказала Летти. — Я собралась очень активно удрать от них и убедить их не следовать за мной. Если надо, острием меча.
— Но когда Консорциум драконов выяснит, что здесь произошло, узнает, что все эти люди участвовали… боги, и ты обвинила меня в убийствах!
— Да, — подтвердила Летти. — Ведь ты убийца.
Летти не раз говорили, что такт — не самая сильная ее сторона. Но Летти не испытывала в такте никакой потребности. Мир вокруг не слишком-то тактичен. Его нужно принимать как есть — или делать вид, что он другой, в один прекрасный миг принять от него железо в кишки и наконец показать всем и вся свое настоящее нутро.
— Заметь, сюда этих людей привела не я. Я даже этого и не предлагала. Не я убила Мантракса. Свою часть плана я не испортила ни в малейшей части.
Летти слегка — но вполне жестоко и цинично — усмехнулась в ответ.
— Но их убьют.
— Скорее всего, — подтвердила Летти.
Билл коснулся ладонью ее руки.
— Погоди. Это что, в самом деле?
Такой симпатичный. И наивный.
— Как думаешь, что сделает Консорциум, когда узнает о смерти своего члена? — спросила Летти. — По-твоему, пожмет плечами, спишет все на
