напоминало застывшую маску. Али вспомнила то, что увидела в зеркале. «Чему же из рассказанного сестрой ты так удивлялась, Фенна?» Но начинать со столь прямого вопроса не следовало, ведь существовал риск, что после него собеседница замкнется в себе еще больше.
— Когда ты в последний раз видела сестру?
— Вчера днем, ближе к вечеру. К нам заглянула приятельница, которая живет по соседству. Она пришла рассказать новость… о вас, — запнулась Фенна. — Точнее, о том, что вы поселились у Ристонов, поскольку приходитесь им родственницей. Ну, не совсем, — поправилась она. — Мы очень удивились. Карин разволновалась и сказала, что хочет немедленно встретиться с вами. Я предложила отправить приглашение на чаепитие, если мама разрешит, конечно, но она заявила, будто не желает ждать, и начала звать меня с собой. Однако я не очень хорошо себя чувствовала и предпочла остаться дома, потому она позвала нашу гувернантку, и та согласилась. Затем они ушли.
— А что дальше?
— Я заснула и не слышала, когда они возвратились. Вернее, я думала, будто они пришли домой обе, однако лишь наутро узнала, что гувернантка вернулась одна. Карин удалось ускользнуть от нее.
— Она часто такое проделывала?
— Иногда.
— С какой целью? Просто хотела прогуляться в одиночестве? Или твоя сестра с кем-то встречалась тайком?
Фенна подняла глаза, тонкие пальцы дрогнули и стиснули ткань черного траурного платья.
— Просто. Без всяких причин. Карин ни с кем не встречалась.
ГЛАВА 20
Али вернулась в гостиную, чувствуя себя так, как, наверное, могла бы ощущать себя только что выстиранная простыня, которую тщательно прокипятили, прополоскали в ледяной воде и несколько раз отжали сильными руками прачки. Увы, беседа с Фенной ни к чему не привела. Девушка отвечала на вопросы почти спокойно и отстраненно, точно спряталась в глубокой норе, а вместо себя посадила равнодушную фарфоровую куклу, наученную открывать рот. На вопрос, часто ли сестра поверяла ей секреты, та лишь покачала головой. Алите захотелось взять ее за плечи и как следует встряхнуть, громко прикрикнуть, но усвоенные в академии правила поведения в обществе и уважение к чужому горю не позволили.
Альд Нодор и Киллиан Ристон сидели в гостиной, куда им принесли чай. Кто-то из них оказался настолько предусмотрителен, что не забыл попросить чашечку и для Али. Поблагодарив, она сделала глоток, чувствуя, как в желудке становится теплее, а головная боль постепенно отступает, превращаясь в пульсирующую горошинку где-то в левом виске.
— Что сказала младшая сестра? — поинтересовался начальник.
— Ничего полезного, — со вздохом ответила Алита. — Обо мне… о том, кто я, им рассказала соседка, и Карин немедленно засобиралась со мной повидаться. Фенна с нею не пошла, потому девушке пришлось взять с собой гувернантку, от которой воспитанница сбежала, видимо, сразу после того, как мы увиделись у входа в контору.
— Но Фенна Лекут не знает, о чем ее сестра хотела с вами поговорить? — уточнил альд Нодор.
— Утверждает, что нет.
Али бросила взгляд на Ристона. Если б он не появился и не помешал, Карин, возможно, могла бы сказать что-нибудь важное! Кто знает, может быть, у них имелся хоть маленький шанс предотвратить убийство…
Градоправитель выглядел невозмутимо, но смотрел в сторону. Его чашка была уже наполовину пуста. Судя по стоявшей в доме тишине, хозяева пока не вернулись.
— С кем еще вы хотите поговорить? — спросил у Алиты начальник.
— Не отказалась бы задать парочку вопросов тому самому свидетелю, который якобы видел Карин Лекут и Томиана Ристона вместе.
— Боюсь, это невозможно, — быстро ответил собеседник, пряча глаза.
— Почему? — Алита выронила чайную ложечку, и та громко звякнула о краешек блюдца. — Он тоже в бегах?
— Нет, что вы, я велел ему никуда не уезжать до окончания расследования. Просто он… очень боится альда Ристона. Но все его показания записаны дословно, можете быть уверены!
— Значит, боится меня, — хмыкнул Киллиан. — И почему же? Чего бояться тому, у кого совесть чиста?
— То же он сказал и про Томиана, узнав, что мы не можем устроить очную ставку, — вздохнул альд Нодор. — Уверен, он очень уважает вас, и ему было весьма неловко обвинять в чем-либо вашего кузена. Впрочем, нельзя с полной уверенностью сказать, будто увиденное им непременно означает виновность молодого человека.
