для любой девушки, и каждая с восторгом замирает над ними, точно сказочный дракон, стерегущий гору золота.
— Ничего, — вслух резюмировала Али и посмотрела в сторону зеркала. Нет никакой гарантии, что так получится что-то выяснить, однако придется рискнуть. Но сначала…
Опустившись на мягкий ковер, она засунула руку глубоко под матрас на кровати, затем проделала то же с другой стороны. Ничего не найдя, привычно поискала возможные тайники. Увы, снова безуспешно.
Поверхность зеркала под ладонями казалась гладкой и холодной, как лед на катке. Зато сохранившееся в нем отражение так и дышало теплом. Две сестры — Карин и Фенна. Обе в домашних платьях, у старшей светлые волосы прихвачены алой ленточкой на затылке, лишь несколько локонов шаловливо выбились из прически, у младшей — заплетены в косу. Они что-то обсуждали, однако зеркальная память не доносила звуков, показывая лишь то, что губы девушек шевелились. В комнате, кажется, больше никого не было, но сестры Лекут секретничали между собой, и Карин, наклонившись к уху Фенны, что-то зашептала ей. Краешек щеки покраснел, младшая сестренка изумленно округлила глаза и прижала ладошку ко рту.
Совсем коротенький эпизод, но силы убегали еще быстрее, чем в спальне Роны. Алита села прямо на пол, подогнув под себя ноги, и тяжело задышала. Казалось, все пропитавшие комнату запахи — ароматной воды, сладостей и книжной пыли — сгустились в одно душное облако, что навалилось на нее сверху и давило, пригибая к земле. Вспомнилось предостережение альда Кирхилда. Такими видами магии не занимаются слишком часто, и уж точно не следовало бы делать подобное два дня подряд.
Перед глазами потемнело, в ушах нарастал звон. Али неловко завалилась на бок, продолжая бороться с усиливающимся желанием сомкнуть веки и погрузиться во мрак. Спустя несколько секунд оно победило.
В себя ее привели резкий запах, бесцеремонные прикосновения и знакомые голоса.
— Почему вы расстегиваете ее платье?
— Ей нужен воздух!
— Но она ведь не утопленница!
«Пока еще нет», — подумала Алита и неловко попыталась принять сидячее положение. Первым, что она увидела, оказался встревоженный взгляд Киллиана Ристона. Нет, должно быть, ей почудилось. Не стал бы он беспокоиться за нее. Да и альд Нодор тоже…
— Вас нашли на полу в комнате Карин Лекут! — сообщил начальник то, что она и так знала. — Без сознания! А зеркало…
— Мне известно, как выглядит зеркало, — пробормотала она, отворачиваясь от пахучего флакона, который держала перед ее носом горничная. — Спасибо. Мне уже лучше.
— Что вы там делали? Магия? Какая-то опасная? — продолжал расспрашивать начальник.
— Если она и опасна, то лишь для меня, — заверила его Али, пытаясь сфокусировать взгляд на лице градоправителя. Оно раздваивалось, и казалось, будто у мужчины четыре внимательных синих глаза и два выдающихся носа. — Когда вы приехали?
— Только что. Я ведь говорил, что собираюсь нанести визит семье Лекут. Ты уверена, что нормально себя чувствуешь?
— Почти.
Алита потянулась к застежке на воротнике платья и принялась непослушными пальцами возвращать себе подобие приличного вида.
— Вы закончили осмотр комнаты? — спросил альд Нодор. Он отошел в сторону, и она получила возможность рассмотреть, что лежит на диване в гостиной, где нет никого из хозяев дома. — Что-нибудь нашли?
— Ничего. Но уходить еще рано. Я все-таки хотела бы поговорить с семьей.
— Боюсь, сейчас это невозможно. Альде Лекут стало плохо, и супруг повез ее к доктору. Гувернантка наконец-то заснула, что неудивительно, учитывая, сколько успокоительных капель она проглотила перед этим.
— А Фенна?
— В своей комнате, но не станете же вы допрашивать девочку, которая потеряла родную сестру!
— Я тоже потеряла сестру и могу ее понять, — проговорила Али, очень стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Знаю, что сейчас ей тяжело с кем- либо обсуждать случившееся. Но вы, если помните, сами сказали, что в расследовании важна каждая секунда.
— Так-то оно так, но… Ладно, делайте что хотите! — перестал сопротивляться начальник, наблюдая за тем, как неугомонная подчиненная с оханьем поднимается на ноги. — Мы с альдом Ристоном подождем вас здесь.
В комнату Фенны Алиту проводила все та же горничная. Постучала и, поклонившись, ушла. За дверью послышались шаги.
Если Фенна Лекут и плакала, то после успела несколько раз умыться холодной водой. Щеки ее выглядели скорее румяными, нежели бледными, а губы покраснели так, будто она как минимум полчаса их покусывала. Али не могла не отметить то, с каким достоинством держалась та, чей привычный мир на ее глазах превращался в руины минувшего счастья и благополучия. Должно быть, необходимость не показывать своих личных чувств излишне красноречиво усвоена ею с младенчества. Так и хотелось сказать, чтобы не прятала свое горе, позволила себе пережить его и прочувствовать, а не скрывать, но Алита была не настолько близка к Фенне, чтобы давать такие советы.
— Присаживайтесь, — кивнув на обитый лиловым бархатом стул, сказала девушка и сама села напротив, чинно сложив руки на коленях. Ее лицо
