– Стало быть, неосторожен был. Занимаешься чем?
– В имении управляющий. В Твери учеником алхимика был. Кое-что познать успел. Обоих схватили, в Первопрестольную привезли, да перед светлые очи Годунова. Антип, так алхимика звали, золото выплавил. Борису философский камень нужен был, свинцовые ядра дал. А камня нет. Обоих в темницу кинули, Антипа пытать стали. Когда снова к Годунову повезли, удалось сбежать, в реку прыгнул. Так и ушёл. Антипу обет давал – увезти его жену. Увёз, а сам в другом месте осел.
– Не доверяешь, значит, мне полностью? – понял дед.
– В первый раз вижу, как верить?
– А может, и правильно. Тебя как звать?
– Никитой.
– А меня Демьяном. Правду ты сказал, да не всю.
– Ты вообще ничего, – парировал Никита.
– Чего от меня хочешь?
– Ты каменное масло искал. Я его тоже использую. С помощью зелья, которое алхимики эликсиром называют, хозяйку омолодил. Но Трувор, когда я ему состав назвал, сказал, не весь. Видимо, Антип не понял в текстах что-то.
– Назови, из чего делаешь и как?
Никита рассказал подробно.
– Ну что же, зелье действовать будет. Только Антип твой читал текст переводной. Либо на глаголице, либо на кириллице. А там упущение маленькое есть.
– Какое же?
Никита от нетерпения приподнялся с лавки.
– Ты не волхв, а только ученик алхимика. Возможно, последнего на Руси. Зачем тебе знать? Ты хоть из древлян, а не нашего времени. Вернёшься к себе, неправедно использовать можешь.
– Откуда ты знаешь, что я… – Никита слова подходящего подобрать не мог, чтобы Демьян понял.
– Пришелец? – подсказал волхв.
– Именно!
– Так запаха от тебя нет совсем. Был бы нечистой силой – мертвечиной пахло бы, порождением преисподней – серой. От тебя даже потом не пахнет.
Не поверив словам Демьяна, Никита не постеснялся поднять руку, понюхать под мышкой. В самом деле, запаха нет. А ведь он не мылся три дня. Волхв продолжил.
– У каждого живого человека аура своя, для посвящённого видимая. Знаешь, что это слово означает?
– Осведомлён.
– У тебя её тоже нет. Мыслю, не из нашего мира ты.
Никита в лёгком шоке пребывал. Второй человек, и тоже волхв, смог отгадать, что он не современник. Стало быть, жрецы язычников не совсем пустобрёхи, обладают тайными, сокровенными знаниями.
– Ну, коли так, можно вопрос?
– На один отвечу, так и быть.
– Я про эликсир. Чего не хватает и почему ты его назвал неправильным?
– Не хватает розового масла, оно красоту придаёт. Но всё равно зелье – не панацея, не эликсир вечной молодости, какой алхимики ищут. Да, принимающий его человек, хоть муж, хоть баба, выглядеть будут молодо. И хворать, как старые, не будут. Но умрут так же, как обычные смертные. Положено ему свыше шесть десятков годков прожить, столько и проживёт. Почему алхимики называют его эликсиром вечной молодости, мне непонятно. Ничто не вечно под луной. Искать надо было эликсир вечной жизни, но секрет его только богам известен. Алхимики же шарлатаны. Философский камень, золото, тьфу! Суета сует.
За маленьким оконцем, затянутым слюдой, стало темнеть. Никита поднялся с лавки.
– Разрешишь ли заходить иногда, совет получить?
– Это ты у меня спрашиваешь? На тебе крестик христианский висит, ты чужой веры. Не ходи ко мне больше, заклятье наложу.
– И на том спасибо, прощай.
Неудачная встреча вышла, уже второй раз. Вышел Никита со двора, постоял в раздумьях. Надо на постоялый двор идти, ехать в имение поздно. Невдалеке на лавке мужичок сидел, ничем не примечательный. По одежде не поймёшь – ремесленник, мелкий торговец. А только не понравился Никите взгляд его – острый, оценивающий. Так человек посторонний не смотрит. Пошёл к постоялому двору, на углу улиц обернулся. Мужик шёл в отдалении.
